Повисло молчание, быстро нарушенное новым приступом кашля. Феба взяла кружку, собираясь напоить Марию, но принюхалась к содержимому, вскочила и выплеснула чай в окно.
- А вот это был яд, - резко бросила она в ответ на немой вопрос Марии. - Старуха надумала нас отравить!
- Быть того не может, - решительно опроверг Даймон.
- А как ты тогда объяснишь появление яда? Сам, что ли, ночью подсыпал?! - Феба фыркнула. - Это глупо. Ты бы споткнулся об меня, если бы попытался сделать что-нибудь подобное.
- А это точно был яд?
Феба вздохнула и неохотно ответила:
- Пахло фоэйсскими огоньками. Для нас это верная отрава.
- Так это же лекарство, - удивился Даймон. - Из его лепестков делают хорошее жаропонижающее. Наверное, монна Таяна добавила немного в чай, чтобы предотвратить простуду...
- И убить меня, да?!
- Может, она просто не поняла, что вы - лорелея?..
Феба сердито засопела, но спорить не стала и, буркнув "Пойду, поищу уборную", вышла из комнаты. Даймон перевел дух.
- Она ведь права, да? - шепотом спросила Мария, повернувшись лицом к нему. - Это вы мне добавили лекарство в чай?
Даймон вздрогнул.
- Вы просыпались? - виновато спросил он.
- Нет. Просто догадалась. Вчера в чае не было привкуса фоэйсского огня. Уж в чем-чем, а в чае я разбираюсь, - Мария подавила смешок. - Мне приходилось часто лечить свою младшую сестренку, и именно чаями, потому что многие лекарства, в силу особенностей ее организма, оказывались бесполезны.
Она собиралась еще что-то сказать, набрала в легкие воздуха и снова закашлялась.
- Я попрошу у монны Таяны что-нибудь от простуды, - сказал Даймон.
- Вы же... - Мария попыталась вскочить, но запуталась в одеяле.
- Не беспокойтесь, я хорошо знаю этот дом. Не промахнусь, - заверил он, поднимаясь, и вышел в коридор, где незамедлительно оступился. К счастью, не упал.
Лабо малодушно прикрылся кучей дел, передав Цузайну одну-единственную вещицу и вместе с ней неприятное домысленное известие. Шляпка насквозь промокла и стала склизкой из-за пролитой в канал химической дряни. На деревянный пол грузно падали капли, оставляя темные влажные кружочки.
Цузайн вздохнул и постучал в дверь. Бледный и усталый Шарль открыл не сразу. Он пытался поспать, но сон к нему никак не шел - словно в издевательство. Или наказание.
- У меня для вас плохая новость, Мастер Солэ. Судя по всему, ваша дочь утонула в канале, - Цузайн помедлил и протянул ему шляпку, решив не затягивать. - Лабо опознал - она была в этой шляпе, когда приходила сюда. Тело, судя по всему, отнесло течением...
Шарль протянул было руку, но тут же беспомощно уронил ее и попятился.
- Как же так?.. - прошептал он. - Этого не может быть. Вы же не нашли тела, значит, она еще жива, - с каждым словом его голос становился все тверже. - Пока вы не получите точное подтверждение тому, что она мертва, не смейте так говорить! - и он звучно хлопнул дверью прямо перед носом Стеклодува.
А за дырявой дверью своей комнаты, вжимаясь в нее лопатками, стояла Клариче, прокусившая нижнюю губу до крови. Темные глаза девочки-куклы блестели ярче, чем обычно.
Успокоившись, она спустилась на первый этаж и без стука ворвалась в кабинет Лабо.
- Это правда, что моя сестра мертва? Или все ваши домыслы?! - прошипела она с порога, не давая ему времени на возмущение.
- Тела не нашли, - неохотно ответил Лабо. И поспешно убрал бумагу, которую держал в руках, в ящик стола.
- Значит, давайте мне допуск в город, и я иду ее искать! - Клариче от души грохнула кулаком по столешнице, чуть ее не проломив. Лабо собрался было возразить, но посмотрел в искаженное гневом кукольное лицо и передумал.
За сутки Даймон с помощью лекарств монны Таяны поставил Марию на ноги. Горло еще немного болело, но в остальном девушка чувствовала себя хорошо, поэтому утром в четверг она решила идти на поиски Авенира. Вместе с ней отправилась Феба, которую почти силком втиснули в старомодное серо-коричневое платье, чулки и ботинки - единственное из запасов монны Таяны, что подошло по росту и размеру.
- Мы не носим эти ваши пыточные приспособления! - возмущалась лорелея, возясь с застежками корсета. Тот аналог белья, который она носила под своими яркими одеждами, состоял из навязанных на тело полос ткани. - У нас одежду шьют такую, чтобы в ней было удобно и легко двигаться, а не чтобы плющить внутренности!
- Это белье, - смущенно сказала Мария, расправляя свое платье.- И оно не всегда неудобное. Ты, конечно, можешь его не надевать, но тогда в платье на голое тело тебе будет еще неудобнее. А у вас вся одежда такая же яркая, как у тебя?
- Практически вся, - смягчилась Феба. - У вас, людей, тоже много красивых нарядов, но если платье хоть сколько-нибудь сковывает движения, ни одна лорелея его не наденет.
- Наверное, это правильно, - Мария вздохнула.
Еще некоторое время Феба потратила на то, чтобы спрятать под юбкой свои ножи. Однако сложнее всего оказалось уговорить ее подобрать волосы и спрятать их под шляпу. К тому же и волосы отдельно от хозяйки сопротивлялись тому, что их расчесывали, закручивали и пытались сколоть шпильками. Каким-то непостижимым образом Феба все-таки с этим справилась, хоть и убила на самый обыкновенный пучок битый час. И девушки наконец-то смогли отправиться на рынок.
Нужный экипаж Феба быстро разглядела с высоты своего роста, после чего они с Марией выловили мальчишку-газетчика, приобрели газету и за монетку подрядили его отнести Авениру записку, в которой назначили встречу в ближайшем кафе через час. Начавшийся дождь загнал девушек туда чуть раньше.
В кафе висел стойкий аромат кофе и сладостей. Душный липкий воздух, казалось, можно есть ложкой. Несмотря на отвратительную погоду, располагающую посидеть в уютном заведении с чашкой горячего напитка, посетителей было совсем немного: супружеская пара за столиком у окна и стройная женщина в модном светло-лиловом платье и элегантной шляпке, из-под которой непослушно выбивались длинные золотистые локоны.
Феба огляделась, уверенно протащила Марию за руку через весь зал и усадила за столик в темном углу.
- Почему здесь? - шепотом спросила Мария.
- Здесь заметят не сразу, если что, - так же шепотом обрубила ее рыжая надзирательница, шлепнув подмокшую газету на стол, рядом пристроила шляпу. - Хотя тебя можно и в упор не разглядеть... без обид. Кофе будешь? Ты же толком не позавтракала.
- Нет, ничего не хочется.
Феба не стала настаивать, подозвала сонного официанта, заказала кофе с булочками (хотя она, в отличие от Марии, плотно подкрепилась) и развернула газету, держа ее самыми кончиками пальцев.
- Почему у тебя такие глаза? - неожиданно спросила она.
Похоже, этот вопрос мучил ее уже давно - она выпалила его единым духом.
- Восемь лет назад в Хэйле был погром. Меня и мою младшую сестру украли еретики... И один глаз у меня с тех пор искусственный, - Мария привычно коснулась века на левом глазу. - Он видит немного лучше родного. Хотя, если сравнивать с моей сестрой, то мне как раз-таки повезло - ее еретики искалечили. Даже пришлось отнять руки...
Феба пожалела, что начала этот разговор:
- Тебе тяжело вспоминать, да?.. Guaset. Прости, это было глупо. Такое невозможно вспоминать легко.
Мария пожала плечами:
- Точно не тяжелее, чем раньше. Не беспокойтесь. Мне даже и рассказывать-то не о чем. Живу вот... жила с сестрой и отцом, он работает в Инквизиции, я забочусь о Клариче. Но теперь я несу ответственность за Даймона.
Феба мучительно искала слова, чтобы как-то загладить то, что она считала своей виной, якобы разбередив Марии рану. Ее вины на деле не было ни на грош, но убедить ее в этом Мария бы не смогла.
Физическую боль она уже пережила, к неудобствам привыкла настолько, что перестала считать их неудобствами, а душевные раны тоже затягиваются.
