Вспомнив внезапный снегопад, помешавший тунгрийцам проникнуть в лес, Трибул поежился и, взбираясь за Арабом по склону холма, вознес про себя очередную молитву Митре. Он не сделал и десяти шагов, когда перед ним возникла еще одна роща. К горлу тотчас подошла тошнота: у каменных ног богини виднелась груда костей. И вновь Араб с бесстрастным лицом был тут как тут, чтобы шепнуть ему на ухо:

– Жертвоприношение. Пленников, которых они не убили сразу, бандиты приводят сюда, говоря им, что ведут к богине, чтобы разделить с ней ее вечную славу. Это наглая ложь. Обдурон бросает их здесь, связанных и беспомощных. Их за руки подвешивают перед богиней к ветвям деревьев, и они висят перед ней, пока не умрут. Тогда она насылает на них диких зверей, чтобы те сожрали трупы. – Араб отвернулся от груды костей и покачал головой. – Иногда их жрут и заживо. Каждая такая жертва укрепляет связь Обдурона с Ардуиной. Пойдем! – В его голос закрались нетерпеливые нотки. – И больше не смотри на нее. Я с тобой, и это хранит тебя от ее гнева, ибо я преданный ее последователь. Но следить за тобой она не перестанет.

Следуя примеру своего проводника, Марк опустился на четвереньки, а когда они добрались до гребня, опустился на живот. С высоты им открылся вид на крепость бандитов, и центурион даже тихонько присвистнул. Араб с укоризной посмотрел на него и сердито прошептал:

– Клянусь Ардуиной, ты только тогда поймаешь дикого кабана, когда тот свалится с дерева на твою глупую римскую голову!

Трибул рассеянно кивнул, в изумлении глядя на бандитское логово. На крутом склоне возвышался деревянный палисад. Со всех четырех сторон он резко уходил вниз, служа крепости естественной защитой.

– Ты только взгляни! – удивился римлянин. – Там можно, имея всего одну когорту, обороняться от целого легиона.

Араб с гордостью посмотрел на крепость.

– Когда-то это место принадлежало моему племени. Здесь мы возносили молитвы Ардуине, здесь находили защиту от врагов. По крайней мере, так гласят легенды. Обдурон привел сюда своих бандитов несколько лет назад и установил внутри деревянных стен алтарь.

– Я его видел. Обдурон убивает на нем пленников и пьет их кровь.

При этих его словах к глазам Араба подступили слезы. Марк похлопал его по плечу, перекатился на спину и сунул руку в сумку, которую всю дорогу нес с собой.

– Ты правильно поступил, приведя меня сюда, – сказал он проводнику. – И я докажу тебе, что в моих словах правда. Но сначала мы должны проникнуть за частокол. Мне пока придется взять инициативу на себя. Неплохо бы проверить, хороши ли мои актерские способности. Хватит ли их для того, что я задумал.

– Петр! Солдаты маршем покидают город! Они уже вышли за ворота!

Главарь бандитов с довольной улыбкой повернулся к человеку, застывшему в дверях «Синего вепря», и кивнул своим подручным.

– Что я тебе говорил? Я так и знал, что Обдурон не даст им скучать и маяться бездельем! И пока армия шагает навстречу, почему бы нам не развлечься? Начать можно с того, что мы приберем к рукам золотишко, которое трибун отнял у Альбана. – Петр встал и указал на одного из своих подручных. – Если он и выставил охрану, то небольшую, стеречь золото и наблюдать друг за другом, если вдруг у кого-то возникнет соблазн. Отправь туда своих людей, да поживее! Я хочу знать, где находится золото, прежде чем стражам в голову придет самим с ним укрыться. А вы двое… – Охранники, стоявшие по обе стороны Аннии, кивнули и расправили плечи. – Отведите ее наверх и проследите за тем, чтобы она не вздумала сбежать. Кто знает, вдруг настал тот самый день, о котором вы мечтали всю жизнь? Вы ведь только и делали, как наблюдали, как она за деньги долбится с другими мужиками, не имея возможности развлечься самим, но, может, это время кончилось… Приготовьте песочные часы.

Затем Петр снова сел в ожидании новых известий, с мерзкой ухмылкой глядя на испуганное лицо Аннии, когда Плюха и Пыр потащили ее наверх.

– И если жизнь добра к нам, охранять золотишко оставили этого гада центуриона, – добавил он. – Вскоре мы узнаем, на чьей он стороне, не правда ли?

Юлий бесстрастно наблюдал с городской стены, как его когорта покинула город и быстрым походным шагом двинулась по дороге на запад. Ветер доносил до него голос Клодия, когда тот отдавал приказания. Впрочем, вскоре звуки стихли, а потом и сама марширующая колонна пропала из вида. Стоявший рядом с Юлием опцион – ветеран, за плечами у которого было двадцать лет службы, – посмотрел им вслед и одобрительно кивнул.

– Неплохо. Барсук может сегодня вполне прилично сыграть роль примипила.

Буркнув в знак согласия нечто невнятное, Юлий отвернулся от дороги и перевел взгляд на зерновой склад, охрана которого была возложена на первую центурию когорты легиона. Ворота склада по распоряжению примипила были крепко-накрепко заперты.

Пока тунгрийские когорты готовились к маршу, пока центурионы и опционы проверяли сапоги и экипировку каждого солдата, чтобы ни один из них во время марша не покинул строй, пока какой-то опцион чихвостил нерадивого солдата за то, что тот так и не научился шнуровать сапоги, после чего подкрепил слово делом, больно стукнув перепуганного беднягу жезлом с бронзовым набалдашником по пальцам, Скавр отвел Юлия в сторонку. Не обращая внимания на возмущенный рев опциона всего в десяти шагах от них, Рутилий вполголоса отдал последние приказания:

– Трибун Беллетор предпочел оставить первую центурию охранять зерновой склад, что в некотором отношении неплохо.

Юлий кивнул:

– Это его двойная центурия.

Хмурые брови Скавра многое поведали ему об этом решении второго трибуна.

– Если я прав, то решение никак не связано с размером центурии. Скорее, это своего рода месть его примипилу за то, что тот охотно сотрудничает с нашим Секстом Фронтинием. Возможно, он еще пожалеет об этом своем решении, если столкнется лицом к лицу с головорезами Обдурона на поле боя и вдруг окажется, что в отсутствие примипила некому подгонять солдат вперед. Думаю, мы можем доверить Сергию охрану склада, но я сильно сомневаюсь, что его солдаты устоят, если на город нагрянет серьезная угроза. Так что за ними нужен глаз да глаз.

Юлий недоуменно выгнул бровь, хотя в целом его лицо осталось бесстрастным.

– О какой угрозе ты говоришь, трибун? Ну, разве что городские банды попытаются воспользоваться положением…

Скавр посмотрел на готовую к маршу колонну и покачал головой.

– Вообще никакой угрозы не должно быть. Но на практике… не знаю. Этот Обдурон – ходячее воплощение хитрости и коварства. Я не успокоюсь, пока не увижу его голову, насаженную на копье. Только тогда я смогу перестать о нем думать. Так что бдительность не помешает.

Сочтя, что он основательно обдумал этот свой разговор с трибуном, Юлий принял решение. Повернувшись к опциону, он указал на зерновой склад:

– Этим желторотикам не устоять в случае серьезного нападения. Они же стерегут запас зерна, которого бандитам хватит на год вперед. Выбери пять контуберниев, Квинт, и отправляйся туда. Передай Сергию мой привет и скажи ему, что я прислал тебя в качестве подкрепления его желторотикам. Я сам наведаюсь туда чуть позже. Ну а пока неплохо бы проверить, какие планы у местных бандитов. Они наверняка думают, что золото никем не охраняется.

Первые признаки интереса к штабу тунгрийцев дали о себе знать меньше чем через час после того, как первая когорта покинула город. Мимо главного входа, то и дело косясь на застывших в карауле солдат в полном боевом снаряжении, прошла пара подозрительных личностей. Начальник караула, коренастый боец, чье лицо украшали три недавних шрама – наглядное свидетельство того, что он не привык прятаться за спины солдат, – стоял, положив руки на рукоятки меча и кинжала. Когда парочка темных личностей прошла мимо, он поморщился и презрительно плюнул им вслед.