— А где мы? Откуда ты знаешь это место?
— Мы в самой глуши. В Дартмуре. У моего коллеги здесь загородный дом. Мы с ним не так давно тут даже заблудились. Я не удивлюсь, если здесь машину не найдут несколько недель и даже месяцев. В любом случае, сгоревшие машины в этих краях не редкость.
— А труп? — мрачно спросила Рэчел. — Как часто здесь находят трупы?
Раздался взрыв, и заметались языки пламени. Грохот стоял страшный, но дождь и гроза приглушили шум.
— Я тщательно облила труп, особенно руки и то, что осталось от лица, — сказала Мадлен, заводя двигатель. — Сомневаюсь, что от тела что-нибудь уцелело, поэтому не волнуйся, никто его не опознает. Он из мира, где люди постоянно убивают друг друга. Возможно, он кого-то ограбил или залез на чужую территорию, и его пустили в расход. Верно, Рэчел? Все просто как дважды два.
— Юрий может не поверить.
— Подумаем, что делать с Юрием. — Она выжала педаль сцепления, включила фары и добавила: — С одним покончили, займемся вторым.
Они молча возвращались в Бат — не было ни мыслей, ни слов. Мадлен поехала напрямик, и они петляли между полями Сомерсета. Как она ориентировалась на запутанных проселочных дорогах, осталось для Рэчел загадкой. Да и видимость была не ахти. Ливень то прекращался, то снова усиливался. На горизонте, между землей и черными тучами, забрезжила тоненькая полоска рассвета.
Рэчел несколько раз взглянула на Мадлен — ей казалось, что она дремлет за рулем. Она выглядела совершенно измученной, но не отрывала глаз от мокрой дороги. Лицо ее абсолютно ничего не выражало, руки вцепились в руль. Уж лучше бы они разговаривали, тогда бы она не заснула.
— Нельзя сказать, что я горю желанием узнать, — прервала молчание Рэчел, — но ты, надеюсь, знаешь, кто мой отец?
Мадлен несколько минут молчала.
— Мой муж? Его звали Форрест Серота, — наконец ответила она.
Рэчел удивленно засмеялась.
— Вы были женаты? Я думала, тебе было всего шестнадцать, когда я родилась.
— Мы поженились позже, — призналась она. И добавила, но так тихо, что Рэчел едва разобрала: — Когда было уже слишком поздно.
— Расскажи мне о нем.
— Он был просто… очень порядочным человеком. Смешным. Резким, но добрым.
— А если он такой чудесный, почему вы не вместе?
— Если бы ты прочла письма, которые я для тебя оставила, то знала бы, что он умер. Он погиб, когда тебе исполнилось девятнадцать. Он бы все отдал, чтобы встретиться с тобой, Рэчел. Он так хотел тебя увидеть! — Мадлен повернулась и в упор посмотрела на нее. — Мы сделали все, что только могли, чтобы найти тебя.
Ее отец мертв. Рэчел не знала, как к этому относиться. Он был мужчиной, отцом, человеком, который искал ее, а не прыщавым подростком (как она себе представляла), который походя трахнул такую же малолетку.
Мадлен полезла в отделение на дверце и вытащила заламинированную фотографию. Рэчел осторожно взяла снимок в руки. Мужчина, вне всякого сомнения, был красив и так обезоруживающе улыбался — чересчур широко для человека, решительно настроенного найти свою дочь. У него было слишком открытое лицо… Рэчел вздохнула: люди с такими лицами обязательно что-то скрывают.
Она отдала снимок, и они какое-то время ехали молча. Когда уже миновали указатель и до Бата осталось двадцать километров, Рэчел почувствовала на себе взгляд Мадлен.
— Почему ты так поступила, Рэчел?
— Ты имеешь в виду пепельницу?
Мадлен снова сосредоточилась на дороге. Ее губы тронула улыбка.
— Нет, я имела в виду, зачем ты записалась на сеансы психотерапии? Ты бы и так могла познакомиться со мной, если бы захотела. Я не сомневаюсь, что ты знала о существовании агентства «Ищу тебя». Но ты отвергла возможность встретиться со мной.
— Отвергла? — переспросила Рэчел. — Хорошо тебе говорить!
Она немного помолчала, понимая, что просто обязана дать хоть какие-то объяснения.
— Я хотела узнать тебя без всех этих слезливых мелодрам о воссоединении матери и дочери. Проблема в том, что ты слишком хороший психотерапевт. Ты заглянула мне в самую душу. Я подумала, что раз уж все равно плачу кучу денег за этот фарс с терапией, то, возможно, ты поможешь мне излечиться от Антона.
— Я считаю, что ты поступила со мной гадко.
Рэчел звонко рассмеялась.
— Я вся в тебя! Да, я мастерица делать гадости! — Она повернулась и холодно посмотрела на женщину, которая была ее матерью. — Вероятно, я хотела таким образом отомстить. Я все помню, понимаешь? Все.
— Расскажи мне, — попросила Мадлен, притормаживая на стоянке и выключая зажигание. — Расскажи, что помнишь.
— Я помню, что была напугана до чертиков, вот что я помню, — огрызнулась Рэчел. — Ты оставила меня с сумасшедшей старой ведьмой. Со своей мамочкой.
— Да, со своей мамой. Она была тогда довольно молодой, моложе, чем я сейчас. Но я представляю, каким жутким было твое детство. Видеть, как она сходит с ума… Можешь мне не верить, но я понятия не имела, что она заболела. Она так тебя любила, а ты любила ее. — Мадлен протянула руку и коснулась плеча дочери. — Она тебя обижала?
Рэчел отдернула руку.
— Обижала? Ты, должно быть, шутишь? Посмотри, во что превратилась моя жизнь!
Она смотрела на дождь за окном. Потом вспомнила о Саше. Он Тоже страдал от своих сумасшедших родителей. Разве она имеет право бросать камень в чужой огород?
— А откуда ты была так хорошо осведомлена обо мне, о том, что мною двигало, Рэчел?
— От родителей. Они все о тебе знали.
Мадлен нахмурилась.
— Нет, откуда?
Какое-то время она молчала. Рэчел уже начала надеяться, что тема закрыта, — она не хотела ее обсуждать. Разумеется, она поступила отвратительно. Но когда она нашла в телефонном справочнике имя «Мадлен Фрэнк» и узнала, что та психотерапевт, трудно было не поддаться искушению. Рэчел следила за Мадлен, когда она выходила с работы, и несколько раз провожала ее до дома. Потом, повинуясь внезапному порыву, она заглянула в клинику и записалась на прием. Она не собиралась приходить, но пришла.
— Я не верю, что ты хотела отомстить, — прервала молчание Мадлен. — Думаю, ты хотела имегь мать. Мне кажется, ты нуждаешься во мне.
— Ерунда!
— А поступила ты так, потому что струсила. У тебя не хватило духу на открытое противостояние. Ты пришла и рассказала о своем скандальном прошлом, чтобы проверить меня, посмотреть, приму ли я тебя такой, какая ты есть. И увидела, что приму. Ты мне понравилась, я беспокоилась о тебе и уважала тебя как личность, несмотря на все твои попытки шокировать меня. Ты отказалась от сеансов, когда поняла, что мы слишком близко подобрались к истине. — Она повернулась и посмотрела на Рэчел. — Я бы поняла твой гнев… Я знаю, что виновата, что совершила чудовищную ошибку, но я твоя мать. В глубине души я всегда оставалась ею. Я ни на минуту об этом не забывала.
— Ой, прошу тебя! — простонала Рэчел. — Может, хватит впечатлений для одной ночи?
Снова повисло молчание. Мадлен завела машину, и они отправились дальше. Они въехали в город с южной стороны. Время близилось к семи утра, на улицах появились машины.
Дождь чуть прекратился, но небо по-прежнему закрывали черные тучи.
Когда они поднимались к Фэрфилду, Рэчел сказала:
— Высади меня в конце дороги.
— Нет, — ответила Мадлен. — Ты бы посмотрела на себя в зеркало… Тебя арестуют за бродяжничество. Я отвезу тебя домой. И первое, что ты сделаешь, — избавишься от этой одежды. На ней остались следы ДНК Антона. И тщательно убери все в гараже.
Рэчел усмехнулась.
— Слушаюсь, мамочка!
Через пять минут- они притормозили у дома Рэчел. Старый Том сидел у окна и наблюдал, как они паркуют машину.
— Ладно, — сказала Рэчел, взявшись за ручку на дверце машины. — Договор есть договор. Верно, Мадлен? Мы квиты.
Мадлен нахмурилась.
— Нет! Что касается меня, то я ни о чем не договаривалась.
— И это после всего? После всего, что мы сделали? — Рэчел яростно покачала головой. — Ничего не выйдет. Прости.