– Я не хотел тебя расстраивать, но так уж вышло. Теперь ты знаешь, с кем мы имеем дело.
– Они слишком легко отделаются, если их просто убить…
– Нет, – мрачно возразил Хэнк. – Они заслуживают смерти. Их надо остановить, их просто необходимо убить. Без этих паразитов мир станет лучше. Извини, зря я так говорю. Совсем, как они. Но их надо остановить. – Он посмотрел на часы, быстро допил кофе. – Я должен возвращаться. Как только бриллианты перейдут из рук в руки, действовать придется быстро, и мы должны узнать, где находится корабль с оружием и как на него попасть. И еще. Ты должна пообещать, что сегодня не будешь заходить в нашу каюту.
– Не многого ли ты просишь?
– Нет, если ты будешь думать, что наша каюта – поле битвы. У тебя есть пистолет? Ты убивала из него людей?
– Если ты думаешь, что тебе удалась шутка, то напрасно. – Френсис снова рассердилась, попыталась вырвать руку, но Хэнк держал ее крепко.
– Я не шучу. Я предельно серьезен. Если ты будешь там и начнется какая-то заварушка, я буду тревожиться о тебе, вместо того чтобы заниматься нужным делом. Ты понимаешь?
– Да. Но не можешь ли и ты остаться в стороне?
Хэнк покачал головой.
– Могу, но не хочу. Слишком много тупамарос участвуют в этом деле, а нас – мало. Боюсь, если они воспользуются привычными им методами, ситуация выйдет из-под контроля. О себе я позабочусь. Если буду знать, что ты в безопасности. Ты выполнишь мою просьбу?
Френсис улыбнулась.
– Дама с неохотой соглашается. Я пойду в сауну, чтобы выпарить алкоголь из моего организма, потом в парикмахерскую, днем – в кино. Дел мне хватит.
– Хорошо. Время от времени заглядывай в бар «Лидо». Я тоже буду туда заходить или звонить Сину. Договорились?
– Да. Удачи тебе, любовь моя.
В каюту Хэнк вернулся в девять утра, но остальные уже собрались. Они заказали кофе, Хэнку оставалось только гадать, что думает по этому поводу Роберт, стюард, воздух загустел от табачного дыма. В каюте остались только Хосеп, Диас и Узи, остальные тупамарос ушли.
– Мы начали действовать, – объяснил Узи. – Парагвайцам и тупамарос поручено следить за теми, кого не будет в соседнем «суперлюксе». Немцев, включая Вилгуса, шестеро. Их каюты под присмотром. У Стресснера и адмирала по два помощника, они же телохранители. Поскольку все они здесь, и мы должны держать главные силы неподалеку. Толстяк, Хвоста, также может представлять угрозу, как и сопровождающая его женщина. Мы думаем, что оценщик бриллиантов в боевых действиях принимать участия не будет.
Леандро Диас счел необходимым вмешаться:
– Есть еще один фактор, о котором вы должны знать. Я думаю, нам с этим повезло. Раньше я вам ничего не говорил, потому что малейшая утечка информации грозила этому человеку смертью. Вы знаете, что Стресснера сопровождает сержант, сержант Прадера. Так вот, он – наш агент.
– Ты в этом уверен? – спросил Хосеп.
– У меня нет ни малейших сомнений. Он поставлял нам всю информацию о готовящейся сделке. Его не подозревают, иначе он не попал бы на корабль.
– Это очень хорошая новость, – кивнул Узи.
– Не просто хорошая, отличная. – Хосеп прошелся по комнате. – Первый вопрос: он – боец?
– Лучший в армии.
– Прекрасно. Тогда его присутствие в стане врага стоит десяти наших людей. Второе, с ним необходимо связаться и передать, что он должен делать.
– Нет, – твердо возразил Диас. – Мы не можем подставлять его под удар. Малейшее подозрение, и его убьют. Мы можем лишь рассчитывать, что в решающий момент он правильно сориентируется. Твои люди должны знать о том, что он с нами. Чтобы его случайно не убили.
– Мне это не нравится, – рассердился Хосеп. – В такой операции все должны знать свой маневр. Если с ним не свяжутся, мои люди будут воспринимать его как врага…
– Достаточно, – оборвал его Узи. – Ты скажешь о нем своим людям, Хосеп, ничего больше. Это понятно? Леандро, сержант знает, что мы здесь?
– Да, я попался ему на глаза, когда рядом не было других парагвайцев. Он кивнул. Он будет сражаться на нашей стороне, я уверен. Но мы не должны раскрывать его без крайней на то необходимости.
– Если мы сможем дать ему знать о том, что необходимо сделать, он сделает?
– Да, если будет уверен, что просьба исходит от нас. Для этого на контакт должен идти я.
– Хорошо. Будем держать этот вариант в запасе. Ты доволен, Хосеп? Скажешь своим людям, чтобы они не стреляли в сержанта Прадеру.
Хосеп закурил, коротко кивнул.
– Пусть будет так. Но мне это не нравится. Если будет подстава, если погибнут мои люди, умрет не только он.
– Это угроза? – теперь рассердился и Диас.
– Нет. Констатация факта. Мы не привыкли работать с кем-то еще. Нас слишком часто предавали, многие из нас погибли по вине других. Мы научились уничтожать тех, кто угрожает нашему движению, до того, как они могли бы уничтожить нас.
– Тогда с этим все ясно, – спокойно заявил Узи, пытаясь разрядить обстановку. – Вы оба правы. Мы найдем компромисс. Сержант будет считаться нашим человеком – на текущий момент. Но Диас воспользуется первой же представившейся возможностью, чтобы связаться с ним и ввести в курс дела. Договорились?
Хэнк с любопытством наблюдал, как Узи налаживает отношения между недоверчивыми союзниками, как держит их в узде. Но, должно быть, по этой части у него имелся колоссальный опыт. И Хэнка радовало, что такой человек по их сторону баррикад. В дверь громко постучали.
– Посмотрите, кто пришел, – приказал Хосеп, встав за дверью с пистолетом в руке.
Хэнк открыл дверь и впустил Консепсьон Вальверде и троих тупамарос. Она несла большую коробку для шляп, один мужчина – чемодан, двое других – по футляру для виолончели. «Прямо как в гангстерском фильме», – подумал Хэнк. Его догадка о том, что принесли с собой тупамарос, быстро подтвердилась. Консепсьон вывалила содержимое коробки для шляп на диван. Автоматные рожки.
Конечно, они не рискнули бы проносить такое количество оружия в своем багаже. И только заставив акапулькского докера помочь им, теперь не знали недостатка ни в самом оружии, ни в боеприпасах.
– Есть шевеление? – спросил Хосеп.
– Не так, чтобы очень. Между каютами немцев шныряют Фриц и остальные «шестерки». Несколько минут назад Ортикела зашла в каюту Хвосты.
– У них скоро начнется совещание, – напомнил Узи. – Мы готовы?
В готовности тупамарос сомневаться не приходилось. Из футляров для виолончелей появились автоматы китайского производства. У каждого был пистолет, Хосеп набил карманы гранатами.
– В помещениях их поражающее действие значительно усиливается, – заметил Узи.
– Я знаю, – кивнул Хосеп. – Поэтому и беру их. Возможно, они нам не понадобятся. – Он повернулся к Хэнку. – Вы вооружены?
– Нет.
– Вот пистолет…
– Нет. – Хэнк знал, что этот момент обязательно наступит, и загодя продумал ответ. – Он мне ни к чему.
– Да на чьей вы стороне? – рявкнул Хосеп, и Узи тут же возник между ними.
– Сядь, Хосеп. Я тебе говорил, мы должны жить дружно. Хэнк в моей команде, поэтому я с ним поговорю. Хэнк? – он вопросительно изогнул бровь.
– Все знают, на чьей я стороне. Я уже не говорю о том, что иду на большие личные жертвы, чем вы, но я сделал то, о чем меня просили. Я с давних пор помогаю израильтянам собирать информацию. Буду собирать ее и в дальнейшем. Но нынешняя ситуация развивается лавинообразно, и вся моя жизнь и карьера будут порушены, если станет известно, что я принимал участие в этих событиях. Если хоть один пассажир увидит меня размахивающим пистолетом, мне конец. Я буду с вами до конца и буду всячески вам помогать. Но не участвовать в перестрелках. Если только Узи не прикажет мне взяться за оружие.
Хэнк повернулся к Узи, на губах которого играла ироническая улыбка.
– Вам бы быть рабби. Вы объясняете свою моральную позицию, а потом перекладываете решение на других. Что ж, если вопрос будет стоять ребром: жизнь или смерть, я, возможно, обращусь к вам за помощью. А пока вы собираете информацию, ничего больше. Господа согласны?