Остальные солдаты замерли перед чертой, не решаясь повторить подвиг соратников и не в силах ничем помочь им.
Наши тоже оцепенели, по мере возможности отодвинувшись подальше от Олега. Я и сама едва переборола желание спрятаться от некроманта за спиной Кьяло.
— Что застыли, как шлюхи вдоль дороги? — голос Дамира, раздавшийся со спины, заставил вздрогнуть. — Луки на изготовку. Цельсь. Залп!
Стрелы дружно взмыли в воздух и устремились к цели. Эльфы так же дружно обстреляли нас в ответ, но слегка сдвинулись назад.
— Так‑то лучше, — бросил командир. — А то расслабились тут без присмотра!
С запада что‑то громко и отчётливо долбанулось в ворота.
— Да мне что, разорваться, что ли? — буркнул Дамир и умчался на звук, оставив окружающих гадать, это эльфы первый таран из‑под завала откопали или у них ещё один в запасе был.
Те остроухие, что наседали с нашей стороны, заслышав грохот, немного пришли в чувство и вытолкнули вперёд ещё парочку магов — разбираться с тем, что наворотил перед баррикадой Олег. Щитов на колдунах висело — будь здоров. Небось, всей толпой ставили. В итоге, пока я пыталась справиться хоть с одним, второй всё‑таки совладал с некромантским заклинанием, и наступление продолжилось с новой силой.
Олег набросал пальцем в пыли какую‑то многоступенчатую формулу, прикинул результат, поморщился — и жахнул по эльфам огромной чёрной сетью. Я приготовилась к новой порции паники и воплей, но в этот раз все, попавшие под действие заклинания, падали молча. И сразу замертво.
Я успела выпустить ещё пару пульсаров, но тут эльфийская волна добралась до наших укреплений и началась такая толкучка, что от магии было больше вреда, чем пользы. Но стоило потянуться за мечом, как меня сразу же оттеснили назад. Шовинисты, чтоб их!
Сзади продолжало методично громыхать. Ворота дрожали, воины обеих враждующих сторон орали, стрелы летали, мечи стучали, душный воздух пах кровью, потом и магией.
— Ребята, я всё, — едва слышно прошептала Ярослава и развеяла своё заклинание. Рисса едва успела подхватить теряющую сознание девчонку.
И сразу же треснули ворота. Резко, по всей высоте. Как будто до этого их тоже держала ведьмочка. А может, так оно и было.
Ещё пара ударов, и створки распахнулись. Эльфы рванулись в открывшийся проход, сметая защитников перевала одного за другим. Кособокая баррикада каким‑то чудом всё ещё держалась, но её падение было исключительно делом времени.
И вот тут мне стало страшно.
Действительно страшно.
* * *
Пробуждение было тяжёлым. Сон казался липкой ловушкой, не хотевшей выпускать свою добычу наружу. Наверное, стоило трепыхаться сильнее, карабкаться, ползти, стряхивая с себя мутное оцепенение — но как же тяжело было даже просто думать, не говоря уже о том, чтоб пошевелиться.
— Аы — ы — ы — ы! — надрывно выли на одной ноте над самым ухом. Очень знакомо выли.
Итьер с трудом повернул голову и попытался рассмотреть источник звука. Так и есть, выл Пафрин. Сидел, сжавшись в комок и запихав голову между собственных колен ѓѓ- и выл. Каждый звук отдавался в голове чугунным колоколом, мешая расслышать что‑нибудь ещё. И чего эта трусливая скотина испугалась в этот раз?
Ответ скрывался за плотной пеленой, застилавшей всё вокруг. Очертания предметов расплывались, наслаивались друг на друга и изгибались самым причудливым образом. Кое‑как сфокусироваться можно было только на том, что находилось ровно напротив. То есть сейчас — на Пафрине. Для всего остального требовалось встать, или хотя бы приподняться, а к этому Итьер был пока что не готов.
— Айка, он вроде в себя пришёл, — раздалось из глубин реальности.
— Точно, очухался! — В поле зрения бесцеремонно влезла чумазая эльфа, неопределённо помахала руками перед лицом Итьера и заключила в пространство: — Ничего, жить будет.
— Да прибей ты этого урода, чтоб под ногами не путался, — вмешался в разговор ещё один мужской голос.
На лице эльфы отразилась весьма сложная гамма эмоций. Чувствовалось, что ей очень хочется последовать совету, но что‑то мешает. Совесть, что ли?
— Негуманно, — наконец пробормотала она. — Он и так сортиром ушибленный, так что временно вне игры. Ладно, пошли попробуем к стене прорваться, а то там всех без нас победят.
— Это ещё вопрос, кто кого победит.
— Так я поэтому и не уточняла, кто именно.
В ответ на этот сумбурный диалог в голове Итьера наконец‑то зашевелились мысли. Ощущались они странно, словно находились не на своих местах. Он пытался думать об одном, но в результате натыкался на что‑то совершенно другое, не имеющее сейчас никакого значения.
Например, лицо эльфы выглядело очень знакомо, но где и при каких обстоятельствах Итьер её видел, вспомнить никак не получалось. Лишь одна эмоция возникала при взгляде на это лицо — ненависть. Впрочем, это было легко объяснить. Эльфы — те ещё мрази, так что даже не важно, кого из них ненавидеть — всех скопом, одну конкретную девчонку или её невидимого собеседника.
Почему эльфы — мрази?
Думать было тяжело, но одно слово тянуло за собой другое, и цепочка потихоньку раскручивалась.
Эльфы — мрази и сволочи, потому что воюют с людьми. Вот прямо сейчас воюют. Даже хотели его, раненого, добить. Он же ранен? Что там было про сортир? Впрочем, неважно. Главное: откуда здесь вообще взялись эльфы?
И 'здесь' — это где?
Да, точно, перевал. Это перевал Дамира. Он пришёл сюда… зачем? Просто гулял? Нет, для прогулок можно было найти место поприятнее. Что‑то важное хотел сделать?
Провал в памяти.
Неважно.
Эльфы на перевале!
Эльфы уже почти захватили перевал.
Они убьют всех! Или возьмут в плен! Или сначала в плен, а потом убьют!
Надо что‑то делать.
Надо бежать!
Хаотичное мельтешение в голове наконец‑то оформилось во что‑то конкретное. Бежать отсюда, и срочно.
Итьер с трудом сел, затем героическим рывком вздёрнул себя на ноги и, пошатываясь, побрёл к выходу с перевала. Правда, он не был уверен, что выход именно в том направлении, но в противоположном гремело, гудело, стучало и вопило гораздо яростней. Туда княжич совершенно точно не хотел.
Неразборчивый вой Пафрина прервался и сменился на визгливое: 'Стой, стой, стой!'
— Эй, ты куда это? — встревожилась эльфа. Оказывается, она всё ещё была неподалёку, или успела вернуться, услышав крик. — Хэйн, уложи этого деятеля.
Ещё один эльф беззвучно возник рядом и бесцеремонно ухватил Итьера за плечи. Такой наглости себе мало кто позволял, а уж мерзким остроухим трогать княжеские плечи и подавно было не положено! Да ещё и этот приказ — 'уложи!' — некстати напомнил недавнее 'Добей'.
Итьер дёрнулся, но эльф держал крепко, хоть и как‑то неловко. И сам он был какой‑то неловкий, нескладный, как подросток, который за лето вымахал на полголовы, но ещё не вполне понял, как жить с новым ростом. Слабак, справиться с которым совсем не сложно, даже если ты сам еле стоишь на ногах.
Княжич качнулся вперёд и опёрся руками о колени, будто пережидая приступ головокружения. Притворяться было легко: голова кружилась на самом деле. Только Итьер не собирался дожидаться, пока мир перестанет вращаться. Уловил момент, когда недотёпа — эльф ослабит хватку, выдернул из сапога нож, крутанулся в сторону — и через мгновение уже поменялся местами с остроухим. Острие ножа упёрлось пленнику в спину. Лучше бы в горло, конечно, но для этого раздолбая и так сойдёт.
А вот теперь можно и дух перевести!
* * *
Глава 15. На закате
Окружающий мир напоминал хаос. Кровь, пот, страх, все бегут, вопят, падают, поднимаются — и снова бегут.
Эльфы наседали со всех сторон, наши защищались по мере сил, но этих самых сил становилось всё меньше. В землю врезались магические снаряды и втыкались стрелы, тяжело бухали друг о друга мечи, приказы, крики и стоны слились в один бессвязный многоголосый вой.