Купер демонстративно поклонился:
– Добро пожаловать, ваше высочество. Вы удостоили чести наше скромное обиталище своим августейшим присутствием.
Из всех пансионеров Фэрфакс питала наибольшую слабость именно к Куперу – за его бесхитростность и щенячью восторженность. И за наивный трепет, который бедняга испытывал перед королевской холодностью Тита.
Тому оставалось лишь придерживаться образа:
– Кто-то, возможно, решил бы, что мое августейшество может померкнуть из-за скромности вашего обиталища, но я не стану обращать внимание на такие мелочи.
Смех Фэрфакс был глубоким и насыщенным.
– Принц, твое смирение ослепляет, словно маяк в темнейшую ночь, – заметила она, поднимаясь по лестнице. – Мы можем лишь стремиться к такому сочетанию величия и скромности.
Сазерленд, стоявший за спиной Уинтервейла, так загоготал, что чуть не подавился яблоком.
Фэрфакс поравнялась с Титом. Удовольствие от близости с ней было почти болезненным. А ее легкое прикосновение к плечу – подобно удару током.
– Я рад, что у тебя получилось, Фэрфакс, – очень тихо произнес Тит.
Теперь он снова мог дышать. Теперь он снова стал целым.
* * *
Очнувшись в кромешной тьме, обнаженная, корчась от боли, Иоланта Сибурн нисколько не встревожилась: возвращение в человеческую форму после заклинания переоблачения всегда болезненно. Отсутствие памяти о часах, проведенных крошечной черепахой, тоже не особо беспокоило: без клятвы кровью, связывающей Иолу с принцем, ничто не обеспечивало непрерывность ее сознания во время смены облика.
Вот только тело окутывал холод, никак не связанный с ночной температурой – рядом не было Тита. Где же он? Так на него не похоже – не оставить теплого одеяла или записки с объяснениями.
Неужели его захватили атланты? И чтобы и Иоланту не постигла та же участь, Тит ее отослал? Чувствуя, как в ушах шумит кровь, она обошла комнату в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться.
И слегка успокоилась, обнаружив во вроде бы заброшенной хижине смену одежды, питательные батончики, монеты, да еще и студенческий пропуск, выданный небольшой консерваторией где-то на северо-востоке Державы. «Значит, меня не отправили в отчаянии куда попало». Что-то произошло, Титу пришлось выдворить Иоланту из замка, но из-за нехватки времени не в заранее подготовленное убежище, а во времянку.
Одевшись и съев половину батончика, Иола вышла из хижины, чтобы изучить свое новое местоположение. Замок находился верстах в пяти на север. Заклинание дальнозоркости помогло разглядеть флаг Державы – серебряного феникса на лазурном фоне, что плескался над самым высоким парапетом.
Иоланта нахмурилась. Если властитель Державы сейчас в своей резиденции, над замком должен реять его личный штандарт – феникс и виверна, оберегающие щит с семью коронами.
Где же Тит? Сердце сжалось от недоброго предчувствия. Пора было выбраться из гор и выяснить, что происходит.
Замок располагался у восточной гряды Лабиринтных гор. Теоретически, до равнины должно быть тридцать-сорок верст по прямой. Но когда горы двигаются сами по себе, без какого-либо ритма или схемы, «тридцать-сорок верст по прямой» могут обернуться неделей пешего хода.
Если, конечно, совсем не заплутаешь.[4]
У Иоланты на дорогу ушло четыре дня, из которых два с половиной она думала, что безнадежно потерялась. К счастью, жители ближайших к горам деревень и городов привыкли к появлению заблудившихся туристов – грязных, сбитых с толку и отчаянно жаждущих вымыться и поесть. Иоланта же первым делом попросила газету. Приближалась годовщина коронации Тита, и по традиции это событие в Деламере отмечали парадом. Если его отменили, значит, принц в беде.
Но нет, газета сообщала, что парад пройдет завтра, и правитель Державы посетит несколько церемоний и вручит награды студентам-отличникам.
Добрый фермер предложил подбросить Иоланту на своей древней колеснице, которую тянул еще более древний пегас, до ближайшего городка. Мол, там она сможет воспользоваться переместителем и попасть в крупный город на пересечении скоростных трасс.
В груди все сжималось от страха: на скоростных путях вполне могли караулить агенты Атлантиды. Но Иоланта нуждалась в быстром транспорте, к тому же ее защищали чары неповторимости, не дававшие создать и распространить ее портрет.
Тем же вечером Иола прибыла в Деламер. А на следующий день после обеда увидела принца (с регентом и леди Калистой по бокам), пересекающего Дворцовый проспект на парящем балконе. Тит не надел орден деда в форме золотого солнца – знак, который показал бы, что он под домашним арестом или в плену любого другого рода. Но его окружало такое количество охраны и свиты, что едва ли получалось нормально дышать.
Иоланта не могла приблизиться к принцу, покуда вокруг него так много людей. Оставалось только опубликовать тайное послание в «Деламерском наблюдателе», отправиться в Итон и надеяться, что Титу также позволят вернуться в немагическую школу.
Столь скорый отъезд, да еще и в одиночестве – не так Иола представляла себе это лето. Она все раздумывала, не стоит ли задержаться в Деламере еще ненадолго, попробовать организовать встречу с Титом или самой заняться поисками учителя Хейвуда. Но в конце концов решила, что это слишком рискованно: в настроении столицы ощущалось какое-то трудноуловимое напряжение. Даже в очереди в продуктовой лавке народ шептался об агентах Атлантиды, которые в последнее время стали особенно активны.
Для моментального перемещения из Державы требовались документы, достать которые было неоткуда. Но со студенческим пропуском оказалось достаточно просто путешествовать по самому княжеству. Скоростными трассами и паромами Иоланта добралась до архипелага Мелюзины – одной из удаленных островных цепей.
В учебных стансах Горнила она встречала упоминание о секретном складе парусных лодок на самом южном острове архипелага. Ограничения Атлантиды для путешественников не распространялись на немагические способы передвижения, а значит, быстрый шлюп мог прекрасно помочь с побегом.
В открытом океане, по пути к острову Флориш на северо-западе Азорского архипелага, очень пригодилась власть над воздухом и водой. На месте Иоланта выторговала билет на китобойное судно до Понта-Делгада, а там перебралась на пароход до Мадейры.
Где предполагала задержаться, но сразу по прибытии узнала, что через два часа французский грузовой корабль снимается с якоря и отправляется в Южную Африку. Поколебавшись лишь минутку, Иола побежала к начальнику порта, чтобы выяснить, не берут ли французы еще и пассажиров.
Тит создал для Арчера Фэрфакса (чью личность она использовала в Итоне) прекрасную легенду, поселив его семью в Бечуаналенде, куда вряд ли могли заглянуть другие ученики. Но если агентам Атлантиды вдруг взбредет в головы поискать точное местоположение фермы семейства Фэрфакс – заклинание, столь действенное в школе, развеется как дым.
В Кейптауне Иоланта не стала задерживаться надолго, но все же успела запустить волну дезинформации, применив новую серию превратных заклятий. Теперь, стоит сюда сунуться излишне любопытным агентам, им сообщат, что Фэрфаксы только недавно уехали: дальний родственник умер и оставил миссис Фэрфакс приличную сумму денег, так что семья решила насладиться выпавшим им счастливым случаем, избавиться от фермы и отправиться в кругосветное путешествие. Без сына, конечно, ибо тому надлежало вернуться в Итон на осенний семестр.
Вполне уместная история, к тому же Иоланта всегда представляла вымышленных родителей Фэрфакса парой, которую привлек романтичный образ Африки, а вскоре разочаровала действительность. Ведь жизнь на ферме вряд ли пахнет романтикой, да и прибылью, если уж на то пошло, тоже. С неожиданным наследством Фэрфаксы могли с радостью отправиться на поиски неизведанного – приключений и острых ощущений, которых уже не получали от Африки.