Немец аккуратно положил скрипку в футляр, после чего пригласил Сашу войти. Девушка закрыла за собой дверь и опустилась на диван, а Альбен сел чуть поодаль от нее.
– Теперь я готов вас выслушать, – произнес он, устремив взгляд на Сашу.
Девушка удивленно наклонила голову на бок.
– Меня? – переспросила она.
Фон Дитрих кивнул.
– Вы наблюдали за мной, значит, я вызываю у вас интерес, иначе бы вы не стали этого делать, – пояснил он. – Теперь я здесь и готов ответить на все ваши вопросы.
Альбен явно обладал каким-то талантом чтения мыслей. Александра сама думала, как бы аккуратно подойти к этой теме, а собеседник сам предложил поговорить.
– Понимаете, я просто никогда не общалась близко с иностранцами, особенно такими высокопоставленными, – начала объясняться Александра, – поэтому для меня все новые люди интересны.
– Это естественно, – заявил Альбен. – Как бы банально это ни звучало, но это заложено в глубине человеческой природы: людям свойственен страх перед чем-то новым, и они стараются избавиться от навязчивого страха, получая информацию о волнующем предмете.
Александра вздрогнула. Как это ему удается? Сейчас Альбен почти с точностью описал ее состояние. Быть может, это дедукция, и этот человек вовсе не политик, а переодетый Шерлок Холмс? В любом случае, Альбен мог заинтересовать окружающих даже своей загадочностью.
Саша повернулась к нему.
– Можно задать вам некорректный вопрос? – спросила она.
Несколько секунд Альбен молчал, после чего произнес:
– Смотря, насколько некорректный.
– Скажите, вы читаете мысли? – спросила Саша.
Альбен усмехнулся.
– Нет, – ответил он. – Я не экстрасенс и не телепат. Это все профессиональное.
Саша подвинулась чуть-чуть ближе.
– Вы ведь информатор? – спросила она и, после того как Альбен кивнул, продолжила расспрос. – Это трудная работа?
Девушка питала к Альбену интерес, и это было заметно. Однако она задавала такие вопросы, что Альбен сам впадал в кратковременный ступор и молчал. Трудно ли быть информатором? Альбен привык к своей работе, поэтому она не казалась ему архисложной, но трудности были. Чаще всего они были связаны с его официальной работой: с партией «Объединение». Он разрывался между двумя поручениями, которые, как правило, оба имели государственную важность.
– Трудная ли? – переспросил он, оттягивая время. – Не могу сказать. Но не как в шпионских сериалах, это точно. Информаторы работают не одни, а со связными, от которых получают сведения. Однако, как правило, информаторы – одинокие люди. Особенно те, кто работают на подпольные структуры.
– Но вы же не одиноки: у вас есть ваш приятель, Хенсель Лебнир, кажется, – напомнила Саша.
– Вот здесь мы и подошли ко второй трудности: ложь. Ни информаторы, ни шпионы, ни даже простые подпольщики не могут без нее жить. Они обязаны врать, чтобы их не раскрыли, а, с точки зрения морали, это нехорошо. Порой, мы слишком часто повторяем одну и ту же ложь, что искренне начинаем в нее верить, – продолжал Альбен. – Но есть вариант того, как можно остаться нераскрытым и не отравлять себя ложью: молчать. С Хенселем я молчал насчет своего положения во фракции, но, как оказалось, он тоже никогда не рассказывал мне, даже не заикался о том, что сам был лидером всего немецкого отдела.
Саша с интересом слушала рассказ Альбена. Этот человек мог рассказать много интересного, чего не расскажет никто другой. Не каждый же день встречаешь информатора «Сопротивления», о существовании которого никто не знает вообще!
– В общем, это достаточно грязная и опасная работа, – закончил Альбен.
Тут Александра спросила:
– Вы ведь дворянин, да? Аристократ?
Информатор бросил на нее взгляд.
– Видите ли, понятия «аристократия» и «дворянство» в наше время уже утратили былой смысл. Однако, да, вы правы, я отношусь к дворянству, – подтвердил Альбен, а затем резко перевел тему. – Но что мы все говорим обо мне. Давайте поговорим о вас.
Саша с удивлением посмотрела на информатора.
– Обо мне? – переспросила она. Никогда никто не предлагал Саше поговорить о ней, поэтому девушку это удивило.
– Да, о вас и о вашей стране, – подтвердил фон Дитрих. – Я ведь тоже времени зря не теряю и пытаюсь понять этот мир, наблюдая за вами, членами русского отдела, и у меня за эту неделю накопились вопросы, и, мне кажется, вы как раз та, кто может мне все объяснить.
Александра впервые почувствовала себя кем-то хоть мало-мальски нужным и важным. К ней за помощью обратился не абы кто, а немецкий политик-информатор. Саша постаралась рассказывать Альбену все так, чтобы представить страну в лучшем виде, но не преувеличивая фактов. Фон Дитрих внимательно слушал девушку, стараясь не упустить ничего. Для Альбена это был шанс понять, в какой обстановке он находится и как устроен окружающий мир. В Европе все было иначе и так похоже друг на друга. Альбен слышал о России и о том, как здесь живется, только с восторженных рассказов Хенселя, поэтому для него было важно услышать о стране их уст ее жителей.
Альбен также попросила Сашу рассказать побольше об Иване. Расспрашивать Перова напрямую он не стал бы. Придерживаясь традиций своей работы, Альбен все узнавал через связных. Или людей, их заменяющих.
Спустя полчаса Александра покинула комнату информатора. Она узнала об этом человеке чуть больше, что ее, несомненно, радовало. Она была горда собой еще и потому, что ее помощь пригодилась Альбену. Девушка сама считала это каким-то высшим проявлением интереса. В таком приподнятом настроении она дошла до своей комнаты, однако там ее ждал сюрприз. Перед дверью, покачиваясь на каблуках, стоял Хенсель, старательно что-то пряча за спиной. Саше это показалось неожиданным. Она подошла к немцу, а затем поинтересовалась:
– Вы меня ждете?
Хенсель встрепенулся. Он улыбнулся и протянул Александре небольшой букет. Саша тихо ахнула.
– Это мне? – спросила она, не веря своим глазам.
Хенсель кивнул. Александра взяла из его рук букет и поблагодарила Хенселя. На самом деле, ей стоило бы быть готовой к такому, учитывая, что немецкий писатель каждый раз улыбался ей, когда проходил мимо по коридору.
– Но что за повод? – поинтересовалась она.
Писатель развел руками.
– А нет повода, – ответил он. – Я что же, не могу просто так подарить молодой красивой девушке букет цветов?
– Это очень мило с вашей стороны, – призналась Саша, а затем пригласила Хенселя в комнату. – Заходите, не стойте на пороге! Я вас чаем угощу.
Хенсель принял приглашение Александры. Устроившись на диване, он с интересом наблюдал, как девушка хлопочет около стойки, разливая чай по кружкам. Наконец, она поставила кружки на столик возле дивана, туда же водрузила вазочку с цветами и села, с интересом смотря на Хенселя. Тот, в свою очередь, смотрел на Александру. Теперь, когда он видел ее ближе, она все больше ему нравилась. Милое детское личико, обрамленное густыми каштановыми локонами, большие зеленые глаза, с интересом разглядывающие Хенселя, полуулыбка на губах… Лебнир сам не понимал, как, но эта юная особа стала для него идеалом красоты.
После весьма длительного молчания, Хенсель все-таки удосужился начать разговор.
– Как поживаете? – спросил он непринужденно.
Саша хихикнула. Она никогда раньше не слышала, чтобы после такой паузы разговор начинали такой фразой. Хенсель говорил на прекрасном русском, но немецкий акцент в его речи чувствовался.
– Хорошо, – ответила она. – А вы?
– Неплохо, я бы сказал, – ответил Хенсель, а затем попросил. – Можете обращаться ко мне на «ты». Зовите меня просто Хенсель.
– Хенсель, – задумчиво повторила Саша. – У вас очень красивое имя. Редкое, наверное?
– Я полагаю, да, – ответил Хенсель.
– Знаете, оно похоже на эльфийские имена из книжек – они все тоже на «ль» заканчиваются, что придает им особого очарования, – произнесла Александра.
– Вы думаете? – спросил Хенсель. – В таком случае, мои родители были заядлыми фанатами мира фэнтези, поскольку у всех детей имена заканчивались на «ль».
