Царица! Вместо пышного привета,

Какой тебе хотел я оказать,

Прием тебе почтительный готовя,

Я привожу к тебе раба в цепях.

Забыв свой долг, чрез то меня лишил он

Возможности свершить мой долг. Склонись же,

Преступный раб, пред дивною женой

И повинись пред ней! Царица, он,

На редкость сильным зреньем одаренный,

На нашей башне мною был поставлен

Осматривать окрестные поляны,

Земную даль, широкий неба свод

И все, что там явиться взору может

И что в долину с этих гор идет

На замок наш – стада ли будут то

Иль воины. Стада мы защищаем,

Врага – встречаем грудью. В этот день

Какое совершил он упущенье!

Явилась ты – и он не возвестил!

Не удалась торжественная встреча

Высокой гостьи. Он не должен жить –

И, без сомненья, смерти он достоин.

Уж он в крови лежал бы; но суди

Его сама: казни его иль милуй.

Высокий сан ты мне даешь

Царицы и судьи, хотя, быть может,

Меня ты лишь желаешь испытать.

Исполню первый долг судьи: спрошу я,

Что скажет обвиненный. Говори!

Преклоняюсь, созерцая!

Жизнь ли, смерть ли жребий мой –

Очарован навсегда я,

Небом данная, тобой!

Вечно солнца пред зарею

Я с востока ожидал,

Вдруг – о чудо! – пред собою

Солнце с юга увидал.

Вместо дали поднебесной,

Вместо всех полей и гор

Я на лик его чудесный

Устремил свой жадный взор.

Зренье чудное имея,

Ока рысьего быстрей,

Все ж не верил как во сне я

Дальновидности очей.

Предо мною все кружилось:

Башни, стены, вал крутой;

Туча мчится, туча скрылась –

И богиня предо мной!

К ней и взором и душою

Я стремился, восхищен:

Ослепительной красою

Был я, бедный, ослеплен.

Позабыв, что я на страже,

Я в свой рог не затрубил…

Осуди меня! Мне даже

Самый гнев твой будет мил.

За вред, который мною нанесен,

Я ль накажу? Зачем ты, рок суровый,

Судил мне так смущать сердца мужей,

Что не щадят себя они самих

И ничего высокого! Враждуя,

Сражаяся, водили за собой

Меня герои, демоны и боги,

И с ними я блуждала по земле,

Смущала мир, потом смущала вдвое,

И ныне – втрое, вчетверо несу

Я бедствий ряд. Пускай идет бедняк!

Кто ослеплен богами – невиновен.

Владычица, я вижу, изумлен,

Что он твоею поражен стрелою:

Я вижу, как, напрягшись, дивный лук

Пускает метко стрелы за стрелами

Мне в грудь. И вот пернатые снуют,

Свистя, под сводом замка моего.

И что я сам? Ты можешь сделать мне

Всех верных слуг – врагами, эти стены –

Неверными: все царство перейдет

К победоносной и непобедимой.

И что ж осталось мне, как не предать

Во власть твою себя и все именье?

Дозволь тебя у ног твоих признать

Владеющей отныне всеми нами –

Царицею, вступившею на трон!

Царица, я пришел назад!

Богатый жаждет лишь твой взгляд

Увидеть: на тебя дивясь,

И нищ он и богат, как князь.

Чем был я, чем я стал? И впредь

Что делать мне? Чего хотеть?

Пусть мечет молнии мой взор –

Им дивный трон твой даст отпор.

Ордою мы с востока шли

И гибель западу несли;

Была несметна наша рать,

Последних первым не видать.

Пал первый – стал второй, и вот

С копьем уж третий восстает;

За каждым сотня – как стена;

Утрата тысяч не видна.

Мы шли грозой; за краем край

Нам подчинялся то и знай;

Сегодня я владел страной,

А завтра грабил там иной.

Всяк брал, что быстрый взор встречал:

Один красавиц похищал,

Другой могучих гнал быков,

Коней был каждый взять готов.

Но я повсюду, где я был,

Одни лишь редкости любил,

И, чем не я один владел,

Того и знать я не хотел.

Везде сокровищ я искал

И острым взором проникал

Во все карманы, все мешки,

Насквозь все видел сундуки.

Собрал я злата целый клад,

Каменьев ценных пышный ряд;

Всех краше этот изумруд:

У сердца дай ему приют!

Вот перл-яйцо, дар моря, здесь:

К своим вискам его подвесь.

Рубин совсем сконфужен: он

Твоим румянцем посрамлен.

Так все сокровища свои

Тебе я жертвую: возьми!

Что здесь поверг я пред тобой,

Дал не один кровавый бой.

Ты видишь много здесь ларцов;

Есть и железных сундуков

Запас: дозволь – и возрастет

Вся груда их под самый свод.

Едва восходишь ты на трон,

Со всех склоняются сторон

Богатство, сила, ум людской

Перед единственной красой.

Держал я крепко все мое;

Теперь бросаю: все твое!

В чем прежде нравилась цена,

Того ничтожность мне ясна.

И вот – богатств моих уж нет:

Увяли, как опавший цвет!

О, брось на них веселый взгляд

И цену им верни назад!