Гомункул Взгляни: жилье пигмеев изменилось. Сперва вверху кругла была гора, Теперь вершина сделалась остра. Я слышал треск: с луны скала свалилась И раздавила, без излишних слов, Друзей не хуже, чем врагов. Но все ж почтенна творческая сила, Которая, в груди земной таясь, То снизу вверх, то сверху вниз стремясь, В теченье ночи гору сотворила. Фалес Не беспокойся: та гора – Воображенья лишь игра. Пусть пропадет дрянное это племя! Ну, счастлив ты, что не был в это время Царем! Пойдем: морской нас праздник ждет – Гостям чудесным там большой почет. Удаляются.
Мефистофель (взбираясь по другой стороне горы) Опять ползи по склонам скал суровых Да путайся среди корней дубовых! У нас, на Гарце, пахнет хоть смолой От сосен; там хоть запах ароматен, Хоть с серным схож он; здесь же неприятен И самый воздух. Это край такой, Что нет и речи ни о чем подобном. Хотел бы знать я, чем в краю загробном У этих греков раскаляют ад, Чем заменяют серный дым и чад? Дриада Как ни умен ты дома, на чужбине Неловок: чем о родине мечтать, Ты должен бы почтенье здесь воздать Дубов старинных миру и святыне. Мефистофель Да, хорошо, конечно, где нас нет; Когда привычный угол мы теряем, Он поневоле кажется нам раем. Но что в пещере там за слабый свет? Что за тройное существо там жмется? Дриада То форкиады! Ближе подойди, И, коль не страшно, – речь к ним поведи! Мефистофель Зачем же нет? Смотрю – и остается Дивиться лишь! Как я ни горд, а тут Сознаться должен: ничего на свете Подобного не видел! Чуда эти Альравнов безобразьем превзойдут! При виде этой троицы страшилищ Кто б не призвал от сердца глубины, Что смертные грехи не так дурны? У нас мы в самом страшном из чистилищ Не стали бы терпеть подобных им, А здесь, глядишь – присутствием своим Они отчизну красоты венчают, Античными их громко величают! Задвигались, почуяли меня Вампиры. Вот пошла у них возня, Шипеньем, свистом чужака встречают. Форкиады Подайте глаз мне, сестры: кто-то там Решается войти в святой наш храм. Мефистофель Почтенные! Позвольте к вам с приветом Приблизиться, чтоб испросить при этом Благословенье тройственное! Я Вам незнаком, но, сколько мне известно, Я, кажется, вам дальняя родня. Как чужеземцу, было очень лестно Старинных всех богов увидеть мне; И Опс и Рею я почтил вполне Поклоном; даже парок, ваших славных Сестер, Хаоса древних дочерей, Вчера ли видел, несколько ли дней Тому назад – не помню; но вам равных Нигде не встретил. Вами я пленен И умолкаю, полный восхищенья От чудного такого лицезренья. Форкиады Нам кажется, что этот дух умен. Мефистофель Увидев вас, одним я удивлен: Что вас давно поэты не воспели. Как это вышло? Хоть один бы раз! И скульпторы, к прискорбью, не успели Изобразить, достойнейшие, вас; А было бы скорей достойно цели Вас передать резцом, чем разных Гер, Да там Паллад каких-то и Венер. Форкиады Погружены в безмолвие ночное, Об этом и не думали мы трое. Мефистофель Да как оно и быть могло бы? Свет Не видит вас, о вас и слуху нет. В таких местах вы лучше б водворились, Где роскошь и искусство воцарились, Где каждый день проворно там и тут Из мрамора героев создают, Где… Форкиады Замолчи! Ко славе вожделенья В нас не буди! Что пользы, если б мы Все это знали? Рождены средь тьмы, Тьме родственны, среди уединенья Живем мы, незнакомые другим, Себе почти неведомы самим. Мефистофель Что ж, если так, тогда – скажу неложно – Другим свой облик вверить было б можно. У вас втроем один лишь зуб и глаз: Взглянув мифологически на дело, В двух сущность трех могли б вместить вы смело: Нетрудно это было бы для вас; А образ третьей мне вы одолжите На краткий срок. Одна из форкиад Как, сестры? Дать иль нет? Другие Попробуем! Но только – наш совет – Без глаза и без зуба. Мефистофель Вы лишите Тогда свой лик прекраснейшей черты: Не будет в нем строжайшей полноты! |
