Хирон уже далеко ускакал. Войди сюда, смельчак, И радуйся: вот темный ход, которым Дойдешь путем надежным ты и скорым До Персефоны. В полой глубине Олимпа, вечно скрытая от света, Там ждет она запретного привета. Туда водить уж приходилось мне Орфея. Постарайся ж кончить дело Удачнее, чем он. За мною, смело! Уходят в глубину.
У верховьев Пенея, как прежде. Сирены Пусть в Пенее наша рать Шумно плещется, взывая, Песнь за песнью запевая, Чтоб несчастным радость дать! Без воды блаженства нет! О, помчимся в светлом хоре. Чтобы там, в Эгейском море, Засиял нам счастья свет. Землетрясение. Пенясь, волны вспять пустились, В прежнем русле не вместились, Замутился их поток. Грудь земли вокруг трясется. Треснул берег, и несется Дым сквозь гравий и песок. Убегайте прочь отсюда! Всем враждебно это чудо! Гости, мчитесь, зову вторя, На веселый праздник моря! Там трепещущие волны Лижут берег; месяц полный Лик свой в море отражает, Нас росою увлажает; Там – свобода, жизнь, движенье, Здесь – грозит землетрясенье. Кто умен, пусть прочь бежит: Этих мест ужасен вид! Сейсмос (толкаясь и ворча в глубине) Раз еще упрусь руками, Двину мощными плечами, Поднимусь – и перед нами Все склоняться будет там. Сфинксы Что за гадкое трясенье, Ненавистное смятенье, Клокотанье, колебанье, Взад-вперед передвиганье, – Как досадно это нам! Но пускай весь ад там стонет – Сфинксов с места он не сгонит. Вот и свод воздвигся чудом. Это он бурлит под спудом, Он, седой старик, создавший Для родильницы рыдавшей Остров Делос: сразу, вмиг Он из волн его воздвиг. Он, давя, тесня, сдвигая, Все усилья напрягая, Упирается руками, Как Атлант, и вдруг толчками Поднимает на спине Почву, дерн, песок на дне, Землю, вязкий ил и глину, Русло речки и долину. Вот равнины уж кусок Разорвал он поперек. Поражающего вида Исполин-кариатида, Силу мощно развивая, Никогда не уставая, Вышел, страшный груз подняв, Но по грудь в земле застряв. Дальше двигаться нет цели: Сфинксы прочно здесь засели. Сейсмос Да, я один воздвигнул гору эту, Пора признать мой труд! Спрошу я вас: Кто мог бы дать красу земному свету, Когда бы я не рушил и не тряс? Среди лазури чистого эфира Как выситься могли б вершины гор, Когда бы их, на украшенье мира, Не выдвинул могучий мой напор В те дни, когда перед лицом великих Хаоса с Ночью, предков жизни всей, В порывах бурной юности своей Я бушевал среди титанов диких И Пелион и Оссу вверх, как мяч, Шутя кидал, отважен и горяч? В безумстве мы собою не владели, Проказы были в юной голове, И дерзостно мы две горы надели На верх Парнаса, будто шапки две! С тех пор в жилище радостного Феба И муз счастливых превратился он; И даже Зевсу, громовержцу неба, Я приподнял миродержавный трон. С чудесной силой я и ныне Из бездны вышел. Пусть цветет На вновь воздвигшейся вершине Младая жизнь, младой народ! Сфинксы За седую древность сами Эту гору мы б сочли, Если б тут она пред нами Не явилась из земли. Вот новый холм уж лесом весь оброс; Утес еще теснится на утес, Но сфинкс спокоен – страх его не сдвинет, Святого места ввек он не покинет. Грифы Злата блестки, злата плитки Блещут в трещинах земли! Муравьи, вперед: вы прытки! Чтобы клад не унесли! Хор муравьев Гор массы крепкие – Колоссов дело! Вы, ножки цепкие, Взбирайтесь смело! Пусть все на труд спешат! Здесь в каждой щели И в каждой крошке – клад Для нашей цели! В углы теснейшие Должны войти мы, Куски малейшие Должны найти мы; Кишмя кишите там, Трудитесь дружно, Лишь злато нужно нам, А гор не нужно! Грифы Несите золото скорей Под стражу грифовых когтей! Как под замком, под ними клад; Они от всех его хранят. Пигмеи Вот и мы! Не знаем сами, Как мы здесь нашли приют И какими мы судьбами Вдруг явились тут как тут. Каждый клок земли годится, Чтобы жизнь цвела на нем; Чуть лишь щель в скале родится, Глядь – в ней карлик или гном. Карлик с карлицей прилежной Мирно жизнь ведут свою, Как образчик пары нежной: Верно, было так в раю. И свою мы хвалим долю, Эту гору населя. И восток и запад вволю Оделяет мать-земля. |
