– А где это наш Истребитель мух? – спрашивал он всегда, когда входил в столовую, показывая пальцем на пустующее место Ивана Ивановича.

И громко смеялся. И находились даже такие, которые смеялись вместе с ним. Но таких было немного. Два-три человека. Большинство же офицеров и солдат, летчиков и диспетчеров не находили в словах Окуркина ничего смешного. А однажды насмешки прапорщика над Краснобаевым услышал майор Ширешагов.

– Да ты сам хуже мухи! – прикрикнул он на него. – Так бы взять тебя и прихлопнуть.

Окуркин сразу испуганно замолчал, потому что побаивался Ширешагова, втянул голову в плечи и больше своих шуточек не высказывал. Тем более и другие летчики тоже возмутились.

– Действительно, ползает тут муха назойливая, – поддержали они Ширешагова, – сам даже не знает, что это такое – сутками за штурвалом сидеть, а еще над другими смеется.

– Ничего, – прошипел про себя Окуркин, когда его так дружно отбрили, – и за это тоже поплатится Краснобаев – Истребитель мух.

Но хоть и не любили Окуркина товарищи по службе, тем не менее, Краснобаев некоторые так и стали называть Истребителем мух. Окрестили, значит его таким прозвищем.

Однако день шел за днем, а Краснобаев не появлялся. Окуркин начал волноваться. Его план трещал по швам. Ему всего два контейнера осталось утопить. Если за эти два дня Краснобаев не появится, все пропало. Жди тогда другого случая.

И тут на счастье прапорщика прибежал на базу к генералу Бочкину агроном Колосков и с ужасом сообщил.

– Нашествие жуков!

– Каких жуков? Куда нашествие?

– На картофельное поле напали колорадские жуки в огромном количестве. Их миллионы. Никогда такого не было. Если сегодня же не опрыскать поле, они всю ботву сожрут и мы останемся осенью без картошки. У нас самый мощный гербицид есть. Но в ручную мы не управимся. Нужен самолет.

Бочкин, которого весной жена его Настасья Филипповна заставила четыре сотки под картофель вскопать, тут же вызвал Краснобаева.

– Срочно сюда, у нас картошка гибнет!

И к радости Окуркина Краснобаев к вечеру вернулся на базу и стал заливать химбак своего самолета новейшим гербицидом.

Окуркин к нему:

– Заливаешь?

– Заливаю.

– От колорадских жуков значит?

– От колорадских.

Тут к Краснобаеву агроном Колосков подошел и сказал, что жиклеры надо поменять. Жиклеры, если вы помните, это маленькие штучки с резьбой снаружи и отверстием внутри. Чем больше жиклер, тем больше струя из него. Так вот Колосков сказал, что жиклеры надо побольше поставить. И пошли они вместе в ангар, чтобы выбрать подходящие.

– Слышь, Окуркин, – перед тем как уйти, обратился Иван Иванович к прапорщику. – Ты последи, чтобы через край не полилось.

– Послежу, послежу! – радостно закивал головой Окуркин, не веря в свою удачу. И как только Краснобаев и Колосков скрылись внутри ангара, он свистнул. – Курсанты ко мне!

И тут же из зарослей кустарника, что были поблизости, выскочили Осликов и Козликов. Оба они были в респираторных масках, и тащили тяжелую канистру.

– Быстро на самолет! – приказал им Окуркин и тоже надел на лицо респиратор. После этого он закрыл кран на цистерне, из которой через шланг в химбак заливались гербициды, и тоже полез за курсантами.

Добрались они до ветряка, открыли канистру. Из нее сразу зеленый пар стал подниматься.

– Заливать, товарищ прапорщик? – спросил Ослов.

– Заливать! – приказал Окуркин и опасливо огляделся, не возвращается ли Краснобаев. Но того не было.

Осликов тоненькой струей стал лить жидкость из канистры, в которой, как вы наверно уже догадались, находился «Бальзам с сюрпризом». Через минуту канистра была пуста, и весь «бальзам» был в химбаке Краснобаева. Внутри сразу что-то забулькало и грозно загудело.

– Отлично! – потер руки Окуркин. – Дело сделано.

– А зачем это мы, товарищ прапорщик, сюда вылили секретное оружие? – спросил курсант Козликов.

– А это учения проводятся среди летного состава, – объяснил Окуркин и снова включил кран с гербицидами. – Проверка на химическую устойчивость. Тирлим бом бом, тирлим бом бом, клянусь своим дурацким лбом. Хи-хи-хи! – Последняя фразу из детского мультфильма вдруг так неожиданно вырвалась у Окуркина, что он сам удивился. – Ой, что это со мной? Ой, кажется, я сейчас взлечу!

Хорошо-то как!

Осликов и Козликов подмигнули друг другу и побежали обратно в кусты. Пустую канистру они конечно же забрали с собой. В кустах они вдруг начали громко смеяться и хлопать друг друга по плечу.

– Сдурел наш прапор! – кричал Осликов.

– Будет знать, как нас вручную заставлять удобрения загружать, – поддакивал Козликов.

Дело в том, что Козликов и Осликов решили отомстить Окуркину и тоже воспользовались случаем.

Перед тем, как отправиться на дело, они продырявили один респиратор и подсунули его Окуркину. Так что прапорщик и не подозревал, что нет у него защиты от паров секретного химического оружия.

Вернулись Колосков и Краснобаев к самолету с набором жиклеров, смотрят, а вокруг кукурузника прапорщик Окуркин бегает. Подошли они, смотрят, а это он не бегает, а танцует, как дети вокруг елки, и даже песню поет:

– Что это с ним? – спросил Колосков Краснобаева.

– Не знаю, – пожал плечами Иван Иванович, – наверно письмо из дома получил, вот и радуется. Детство вспомнил, маму.

Но времени у них уже не было, чтобы обращать внимания на Окуркина. Надо было жиклеры устанавливать. Работали они целый час, а Окуркин им все это время мешал и отвлекал. Лез обниматься, целовался и кричал:

– Как же я вас всех люблю! Как люблю! Прямо как маму родную. Особенно тебя, Краснобаев!

– Может он пьяный? – спросил Колосков.

– Да нет, от него бы тогда пахло нехорошо.

А Окуркин в самом деле вел себя как пьяный. И очень он им надоел. Они его даже отогнать пытались, но он не отгонялся. И даже не обижался.

И лицо у него было доброе, слащавое.

– Не обижайте меня, – просил Окуркин. – Лучше я вам помогу.

Схватил он гаечный ключ и стал им жиклеры откручивать. Колосков и Краснобаев не заметили, что он откручивает, а не прикручивает, вначале даже обрадовались, думали, что пусть лучше прапорщик работает, чем мешает. Окуркин двадцать жиклеров открутил, прежде чем они заметили, чем он занимается.

– Да это вредительство! – возмутился Краснобаев.

– Мы так старались, – всхлипнул Колосков, – а он…

А Окуркин гаечный ключ бросил и почему-то к двери самолета направился.

– Он мне сейчас машину разберет! – испугался Краснобаев. – Надо что-то делать.

И тут они увидели Осликова и Козликова.

– Эй, курсанты! – позвал их Краснобаев. – А ну забирайте своего прапорщика. Он нам тут весь план поломал.

Осликов и Козликов подбежали и схватили Окуркина под руки.

– А, ребята! – увидев их, обрадовано закричал Окуркин. – Овечкин! Баранчиков! Мои дорогие! Как же я вас люблю!

Хотели Козликов и Осликов отнести прапорщика к казарме, а он не относится. Упирается. Ноги у него заплетаются. И все он падает. Наконец курсантам надоело с ним возиться, видят они что он не в себе, и осмелели.

– Отставить, шатание, товарищ прапорщик! – крикнул Осликов. – Смирно!

И прапорщик послушно встал по стойке «смирно».

– В казарму шагом арш! – скомандовал тогда Козликов.

И прапорщик, размахивая руками, пошел к казарме, да еще при этом сам себе счет подсказывал:

– Ать два, ать два! Левой, левой! Направо! Ать два, ать два!

Краснобаев и Колосков закончили замену жиклеров и остались ночевать прямо в ангаре, потому что решили взлететь прямо с рассветом.

Вскоре рассвело, они проснулись, умылись, достали карту, и Колосков ткнул в нее пальцем: