32-й день месяца Травы.
Тинтадж. Королевский замок. Лит.
Шея у Дженни очень красивая. Волны чёрных волос подобраны всего двумя заколками, изощряться она не любит, на модные изыски время не тратит. И так хороша.
Лит стоял за креслом королевской ведьмы. Пока шла официальная беседа, требовалось замереть бездушным столбом. Телохранитель — должность строгая, небрежностей не терпящая. То, что ты ещё и муж королевской ведьмы, второстепенно. Платит Корона за охрану, а не за всякие личные интимности.
Король отпускал Дженни неохотно.
— Присмотришь за торговцами. В накладные и векселя заглядывать незачем. С ними сами разберутся. Само твое присутствие убережёт наших хитрецов от некоторых искушений. В южанах я не сомневаюсь, — там больше бойцов, чем торгашей, — король Рутр склонил голову к плечу. — Я тебя не пугать посылаю, но при необходимости…
— Поняла, — Дженни разгладила лист записной книжечки. — Там всё пройдёт спокойно.
— Надеюсь. Я поручился, и, в случае осложнений, Корона понесёт ощутимые убытки.
— Как нам действовать дальше?
— Идите с южанами, — сумрачно разрешил король. — По прибытию известите меня. Из самого Глора буду ждать донесений, но исходи из важности происходящего. Вмешивайся осторожно. Мне нужен спокойный и осторожный властитель Северного берега. Скажу прямо: сейчас нас устраивает лорд Адальберт. Пока он на троне, я значительно меньше думаю о Глоре. Квазимодо знает, что делать, твоё дело наблюдать и извещать меня. Ещё раз повторю: вмешивайся очень осторожно, в драку не лезь. Естественно, похищение ребёнка из наших земель — беспримерное и наглое преступление, крайне возмутившее и меня, и королеву. Но ты идёшь не искать малыша, а оказать помощь в его розысках. Посильную помощь. Я определённо высказался?
— Да, Ваше Величество. Я бы хотела как можно быстрее вернуться.
Король кивнул:
— Разумно. За сына не беспокойся. Присмотрят, как обычно. С прыжками осторожнее. Не доверяю я этим сложным магическим штукам. Катрин мне как-то объясняла… Впрочем, ты сама всё знаешь. Всё, можете отправляться. Разберёшься на месте.
— Да, Ваше Величество, — Дженни поднялась из-за стола.
— Отлично, — король улыбнулся. — Тебя ждёт королева. У неё гораздо больше поручений. Испытываю робкую надежду, что основное ты тоже не забудешь. Можешь идти, а я пока скажу несколько слов твоему суровому охраннику.
Дженни замерла, уже шагнув к двери.
Король глянул насмешливо:
— Я хочу дать совет твоему муженьку, а не сожрать его живьём.
Лит первый раз остался наедине с властителем земель Ворона. До сих пор Его Величество ограничивался беглым кивком, справедливо воспринимая рослую фигуру телохранителя, как тень ведьмы. Единственная привилегия тени — и в королевских покоях носить за поясом видавший виды топор.
— Женщины, — проворчал король. — Слишком изменчивые, чтобы слепо доверять даже лучшим. Нервные, импульсивные или упрямые, прямолинейные, как клинок глорского меча. Боги знают, от чего это зависит, — утром человек женат на милой и ласковой красавице, вечером опасается разделить ложе со злющей и ядовитой навой. Понимаешь, о чём я?
— Да, мой король. Даже летом бывают заморозки.
— Именно. Нам с тобой, видят боги, повезло, — король поднялся и подошёл к конторке. — Желаю вам найти мальчишку. Я помню ту историю. Ищите.
Лит следил, как король наполняет серебряные походные стаканчики.
— Насколько я понимаю, Катрин непременно отыщет мальчишку или того, кто его убил, — задумчиво продолжил король. — Это справедливо, и я не собираюсь мешать. Но будет крайне несправедливо и преступно по отношению к землям Ворона, если леди Катрин или ведьма Короны не вернутся.
— Они вернутся, Ваше Величество. Вернутся живыми.
— Очень хорошо. Такова наша главная задача. Кстати, тебе тоже нужно вернуться. Моя ведьма должна иметь надёжную опору. Будь осторожен, лесовик.
* * *
Возвращались домой молча. Дженни несла корзинку с несколькими аккуратненькими сверточками, — королева настоятельно требовала передать подарки близнецам леди Катрин. У Лита под курткой оказался увесистый мешочек, — на этот раз Корона сочла предстоящими расходы оправданными и не поскупилась.
— Что он тебе сказал? — мрачно осведомилось Дженни.
— Приказано тебя беречь.
— Хм. И всё?
— Ещё приказано беречь леди Катрин.
Королевская ведьма выразительно фыркнула.
— Король её ценит, — пробормотал Лит.
— Ещё бы.
— Ты думаешь? По-моему, король и королева очень… ладят.
— Они любят друг друга, дикий лесовик. Но до этого была ваша воительница. И она не стала королевой, потому что… Ну, понятия не имею, почему.
— О!
— Не делай такое умное лицо. Похоже, Катрин не захотела отягощать свою белокурую голову короной и подсунула вместо себя замену — нашу нынешнюю королеву.
— А король? — поразмыслив, поинтересовался Лит.
— Король? Подумал-подумал, и смирился. Потом ему пришлась по вкусу замена. Самое чудное в этой истории, что они все продолжают дружить.
— А почему они не должны дружить с Катрин? Она поступила честно.
— Ты уверен?
— А где подвох? Ну, я, конечно, не согласился бы, чтобы ты мне кого-то сватала. Но король иное дело. Политические интересы…
— Ты тупее своих корявых пней, углежог, — Дженни взяла мужа за руку. За левую. Правая у Лита всегда оставалась свободна — ладонь должна быть у топорища.
Конец месяца Травы.
Нигде. Блоод.
Темнота. Промахнулась.
Ланон-ши — ночные создания, и боги подарили им ночные глаза. Замковые башни и галереи, городские черепичные крыши, звёздный полог глухой ночи, скрип обветшавших мельниц и бархатная пыль заброшенных подвалов, сонная тьма и тишина, — вот мир сладостных кровопийц. Но ни в подземельях, ни на чердаках не бывает полной тьмы.
Здесь была.
Блоод прошла ощупью, должно быть, шагов двести, и вернулась на то же место. Слабый аромат осоки и проточной воды, — запах, занесённый самой Блоод.
Попалась. Как это называется у людей?
Мышеловка.
Сама виновата. Прыгнула, уже мысля о следующем прыжке. Так нельзя.
Сделала.
Что дальше?
Справа снова тянулась неровная стена. Блоод изредка касалась её когтями. Неровные выступы, никаких ниш или проходов, никаких щелей, никакого движения воздуха. Ноздреватый сухой камень. Выступ… можно споткнуться, — Блоод инстинктивно перешагнула неровный порог. Нет, не порог, — складка нетронутого камня. Никогда не было двери, и никто не долбил здесь камень. Ещё тридцать шагов, опять запах канала Глора, — уже потускневший, слабый. Круг замкнулся.
Мышеловка. Ланон-ши-ловка.
Блоод присела на корточки и обняла колени руками.
Попалась. Когда-то, уже много лет назад, Катрин объясняла, как это — Прыгать. Одновременно и сложно, и легко. Одно усилие, и ты уже там. Но это сложное усилие. Ты становишься искрой на кончике клинка летящего кинжала. Пронзаешь-прожигаешь пространство. Другой мир, иное время, иной край земли, — нет границ, всё легче лёгкого. Единственный миг полнейшей концентрации мысли, великой решимости и силы. Отрешённая отрешённость.
Промахнулась.
Плохо. На тебя надеялись, а ты промахнулась.
Что-то стучало в груди. У ланон-ши есть сердце, но оно медленное. Стучат сердца у тех, кто спит, кто грезит и видит ночную гостью, кто держит её в объятьях, и спит, спит… Но мёртвых ланон-ши никто не должен видеть.
Успокойся. Это паника. Как у человека. Внутри колотится, сжимается что-то неведомое в желудке, крик рвётся наружу.
Успокойся. И тогда всё получится.
Нет! Уже не получится. В плену. Опять в плену. Подвал. Голод. На шее ожерелье тяжёлого, тронутого ржавчиной, железа. Ошейник. Твое первое человечье украшение. Тогда Катрин помогла. Нет, тогда помогли друг другу. Странное чувство — дружба.
Ланон-ши не дружат с людьми. Ланон-ши не дружат ни с кем. Закон. Инстинкт. Всё. Самцы-мужчины — пища и удовольствие. Женщины-люди — смешны, безобразны, вовсе не нужны.