— Груз держи!
Боец отпрыгнул к мальчишке, оставленному на камнях. Сосунок пришёл в себя, во все глаза пялился на нас и подыхающих котов.
— Живей, парни! — сказал я, поглядывая в темноту. Едва ли коты рискнут напасть вновь, но следить за нами определённо будут. Таких злопамятных зверушек ещё поискать.
У нас осталось две лошади. Мне было жаль удравшего Смыка, отличный был мерин. Впрочем, нужно было что-то срочно предпринять — Борода был плох, и король нам потерю лучшего кормчего едва ли простит. Мы кое-как замотали разодранное брюхо однорукого — кошачьи когти располосовали его от грудины до паха — странно, что потроха ещё не вывалились наружу. Борода стонал. Я смочил ему губы из фляги и вытер окровавленные руки о штаны раненого:
— Грузи!
Сукс уже сидел в седле, мы подняли ему раненого, и боец обнял грузное тело, с трудом удерживая его верхом. Борода замычал от боли.
— Облапь получше, — приказал я Суксу. — Боги простят.
Боец что-то пробурчал, крепче обнимая раненого. Рыбоед, беря коня под уздцы, обернулся ко мне:
— Мальчонке воды бы и пожрать. Похоже, он смерть как голодный.
Я пожал плечами. Еды у нас с собой всё равно не было.
К фляге мальчишка потянулся сам. Значит, человеческую речь понимает. И то хорошо. Пока он чмокал, жадно высасывая воду, я отошёл к коту и выдрал из раны кусок мышцы. Теплое жёсткое мясо поддаваться не хотело, пришлось обрезать кинжалом.
— Поехали.
Я вскинул в седло добычу: мозгляк содрогнулся от боли, но только крепче вцепился во флягу. Я сел за ним, придерживая хрупкие мышиные плечи, тронул коня. Мы двинулись по скалистому лабиринту. Мальчишка снова сосал из фляги. Когда он начал отдуваться, не в силах больше переливать воду в себя, я отобрал флягу и сунул окровавленный комок:
— Жри.
Он замешкался только на мгновенье и впился зубами в кошачье мясо. Хорошо. Такой будет жить.
Мясо я вскоре отобрал и швырнул в кусты — уж слишком жадно мозгляк его грыз. После долгого голодания могут и кишки завернуться.
К Кедровой бухте мы выбрались только на рассвете. Кошки следовали за нами, пугая истошными завываниями. Но куда больше бойцов встревожил опомнившийся и вздумавший вернуться к нам Смык. Замечательно, я всегда знал, что мой конь на редкость разумная скотина.
Бормотал проклятья Сукс, — удерживать грузного Бороду было сложно. На берег ложился туман. Я качался в седле, мальчишка то ли дремал, то ли вновь лишился чувств — невесомое тельце норовило соскользнуть с седла. Но ребёнок явно не был призрачным — у призраков не бурлит в животе. Да и воняли его светлые, слипшиеся волосы по-прежнему весьма резко. Вот ведь обезьяний выкормыш.
* * *
— Отлично. Просто отлично.
Давно я не видел нашего пятнистого короля в столь хорошем расположении духа.
— Мы должны это отпраздновать, — решил Эшенба, расхаживая между разрушенными зубцами стены. — Теперь всё пойдёт на лад. Всё складывается.
Это уж точно. Мне было абсолютно непонятно, кем мы заменим Бороду. На ноги он встанет нескоро. Если вообще встанет. Как кормчие, Джоу и Лучок его никак не заменят.
— Честно говоря, я не думал, что удастся. Колдун кое-что всё же умел. Найти стаю дохлятины и вытащить щенка из такой дали, а? Ну, ты теряешься в догадках, мой друг?
— Боюсь, я действительно не уловил суть интриги, Ваше Величество, — признал я.
Король счастливо засмеялся-закашлял.
Честно говоря, мне было неинтересно. Борода при смерти. Тело колдуна ещё вчера приняло море. Без хорошего кормчего «Сопляк» ощутимо потерял в манёвре, а покойный колдун замечательно предсказывал погоду и чуял, где искать «купцов». Интересно, что мы придумаем, когда станут заканчиваться припасы? Из Глора много не привезёшь.
— Нам нужен новый колдун, — решил король. — Этот мне нравился, хотя и был слизняком.
— Хорошего колдуна найти будет нелегко, — осторожно сказал я.
— Найдём. Вы с Закройщиком найдёте, — Эшенба хлопнул меня по плечу. — Собирайся в Глор, мой друг.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Тусклые глаза короля уставились на меня:
— Если ты, как девка-недотрога, стесняешься спросить, что я задумал, возможно, мне стоит рассказать самому. Так?
В голосе короля звучала явная угроза, и я счёл за лучшее пояснить:
— Ваше Величество, я лишь ждал, когда вы с Закройщиком обдумаете план. Вы же знаете, я всегда предпочитаю прямой путь, тонкостей не понимаю.
Король снова закашлялся смехом:
— Закройщик — славный малый. Он ещё нужен. Славный выдумщик, просто кружевница. Даже гадит идеями. Но в деле я куда больше полагаюсь на тебя.
— Благодарю, Ваше Величество.
— Не стоит, Либен. Нам предстоит обделать кое-какие мелкие делишки. Пойдём, у нас еще остался тинтаджский джин.
У короля я, к счастью, бывал редко. Зал, служащий по совместительству королевской спальней и кабинетом, да крошечная каморка-кладовая, — везде ощущался запах сухого тлена. Сказать об этом королю никто не решался. Его девки использовали все благовония, добытые на «купцах», но это лишь делало запах смерти тошнотворно-изысканным.
Я поспешно проглотил кружку джина. Северный напиток был хорош. Жаль, миновали времена, когда алкоголь позволял моему мозгу отдохнуть.
Королевские девки бесшумно возились у низкого стола. Было их почему-то четверо. А, Светленькая ещё жива. Вон её голая спина, со свежим рубцом на лопатке.
Король, небрежно играя кубком, придвинулся ко мне, и я забыл о пустяках.
— Ты оказал мне серьёзную услугу, — сказал король. — Это костлявое создание, что вы нашли, имеет немалую ценность. Ты знаешь, что в нем весьма благородная кровь?
— О! С виду не скажешь.
— Могу поручиться, — пробормотал король, улыбаясь. — В нём хорошая кровь. Моя. Видишь ли, он мой сын.
Видимо, на сей раз удержать приличествующее выражение лица я не смог.
Король захохотал, сплюнул в свой кубок.
— Обдумай, обдумай эту новость, Либен.
— Поздравляю, Ваше Величество. Я и понятие не имел…
— Что ж, и у меня есть свои маленькие личные тайны, мой друг. Ты помнишь Мариэллу? Восхитительная была сука…
Мариэллу я помнил. Изящная светловолосая красотка, судя по повадкам, из Пришлых. Сколько она была королевской любовницей? Примерно год? Мы тогда взяли Глор. Взяли всё Северное побережье. Быстро взяли и ещё быстрее всё потеряли. Я тогда командовал двумя сотнями бойцов, и не слишком-то следил за интимной жизнью своего короля. Но ту стерву помню. Было в ней что-то. Не девка — любовница. Наверное, король тогда был не совсем в себе, раз ограничился единственной красавицей. Впрочем, живому человеку свойственны слабости. Потом король погиб, а эта Мариэлла оказалась достаточно умна, чтобы догадаться, чем грозит статус фаворитки, хм, не совсем живого монарха. Впрочем, корону Эшенба потерял вместе с жизнью. Прелестная стерва вполне справедливо решила, что столько чувствительных потерь ей не вынести. Насколько мне помнится, она умудрилась удрать. Весьма предусмотрительная красавица, и явно поумнее меня. Интересно, что сейчас…
— Она подохла, — с некоторым удовлетворением сообщил король. — Нет, я до неё добраться не успел, были иные заботы. Зато на севере её догнали наши с тобой знакомые. Помнишь, мы поджарили живьём одного божка, у которого оказалось уйма жрецов? Меня они отыскать не сумели, и увязались за прелестной Мариэллой.
— Какая отвратительная мстительность, — поразмыслив, сообщил я.
— Дарково племя, фанатики, — согласился король. — Шлюху мне не жаль, хотя я предпочел бы сам разобраться с её нежным тельцем. Но оказалось, она успела понести от меня.
— Наследник, — понимающе кивнул я.
Король расхохотался. Он хохотал и сплевывал. Подошла Жани, приняла кубок. Я старательно отвернулся от её вызывающе оголённых плеч и груди. Король зорок, потому совершенно незачем замечать звон драгоценностей и призывную яркость помады.
— Забавно, — сказал король, наконец, справившись с приступом веселья. — Я так и ждал от тебя подобной глупости. Наследник? Нужен ли мне наследник? Мне нужно хорошее тело и тепло. И ещё кровь, горячая бурлящая кровь. Кровь в моих жилах. Будь прокляты боги, я хочу вернуть свою кровь…