Авдотья(мужу). Батюшки, оголили, голова-то, слава богу, еще осталась. Бросил бы ты упрямиться. Буйносов. Не видано, не слыхано…

Лифляндская изба.[69] За дверью шум, сердитые голоса. Дверь распахивается. Вскакивает Поспелов, таща Екатерину в изодранном платье, в солдатском кафтане поверх. Толкнув ее на лавку, оправляет на себе парик, платье.

Поспелов. Дьяволы! Шум какой подняли! Было бы из-за чего… (Екатерине.) Ну, ты… Не реви, говорю, замолчи. Сказано – взять тебя к фельдмаршалу и – вся недолга. Вымой личико, оправься, неряха… Как звать?

Екатерина. Ой, ой, ой…

Поспелов. Ну что – ой, ой!.. Спасибо скажи, что тебя из обоза в боярские хоромы взяли… Там бы тебя под телегой помяли драгуны… Не реви, перестань, дура… Фельдмаршал бабьей сырости не любит… Иди, я солью… (Толкает ее к рукомойнику, подает ей умыться из ковша.) Мой щеки, глаза мой хорошенько, вода студеная. Тебя вчерась, что ли, в плен взяли?

Екатерина. Вчера-а-а…

Поспелов. Кто взял, Федька?

Екатерина. Федика…

Поспелов. Ты по-русски-то понимаешь?

Екатерина. Понимаешь чути-чути…

Поспелов. Утиральника нет чистого… Подолом вытрись… Стирать-то умеешь?

Екатерина. Умеешь чути-чути…

Поспелов. Фельдмаршал чистоту любит… Он в Италии бывал и в Константинополе бывал, к чистоте привык… Ты возьми ведро, тряпку, вымой пол, лавки, первым делом… Поняла меня? Вон ведро… Да сними ты кафтанишко солдатский… А юбку подоткни, где рваная. А стряпать умеешь?

Екатерина. Стряпать умеешь чути-чути…

Поспелов. Чути-чути… Ты ему щи навари, чтобы ложка стояла… Фельдмаршал страсть наваристые щи любит… И все такое прочее, горячее. Чего опять плачешь, я тебя добру учу… Чтоб фельдмаршал был с тобой ласковый…

Екатерина. Он ласковый?

Поспелов. То-то, что ласковый к вашей сестре.

Федька(врывается). Господин квартирьер… Зачем у меня девку отняли из обоза? Она моя добыча… Я ее на шпагу взял.

Екатерина. Он меня на шпагу взял, он меня защитил. Он правду говорит, солдаты платье уже на мне рвали, он мне свой кафтан на плечи надел.

Федька. Поспелов, отпусти девку.

Поспелов. Очумел ты, – девку для фельдмаршала привели.

Федька. Очень хорошо. Катька, надевай кафтан.

Екатерина. Сейчас надену кафтан.

Поспелов. Уйди добром, Федор.

Федька. В артикуле нет такого закону – отымать добычу у солдата. (Тащит Екатерину к двери.)

Поспелов(с силой отталкивает его). Из-за тебя мне головой отвечать!

Федька. Ты чин не велик. (Ударил его в грудь.)

Поспелов(покачнулся, но устоял). Ого, ты вот как, брат…

Федька. Еще хочешь?

Поспелов. Получай… (Ударил Федьку в грудь, тот не покачнулся.)

Федька. Не серди меня.

Поспелов. Сказано мне – девку беречь, приказ военный, живую не отдам.

Федька. Ой, не серди меня.

Екатерина. Ой, шведы!

Поспелов. Вот черт, опять шведы!.. На… (Сует Федьке ружье, хватает пистолеты.)

Екатерина. Майн готт

Алексей(вбегает в ужасе). Шведы!.. Шведы!.. (Срывает с себя офицерский шарф, бросает, мечется. Выдергивает из кармана пистолет, взводит курок.) Проклятые, проклятые… (Слыша голоса.) Кто там? Кто там?.. (Швыряет пистолет.)

Шереметев. Ничего, бог милостив…

Жалко – царевича напужали.

Алексей. Отбили шведов?

Шереметев. Отбили, батюшка… Да шведов немного и было, они тут повсюду рыскают – за хлебом, за сеном… И ведь чуть не взяли у нас обоз… Как же ты, генерал фон Липпе, их проморгал? Эх, немец ты, немец…

Ягужинский. Не подоспей Меншиков – пропал бы весь обоз.

Фон Липпе. Этот война – неправильный война. Это не научный война, это разбойничья драка.

Шереметев. Видишь ты, – не научная война. А шведа бьем и города берем… Садись, генерал, садись, полковник, садись царевич… (Поспелову.) Избу для царевича приготовили?

Поспелов. Все готово, велел только печь вытопить.

Шереметев(тихо). Пленную девку привел?

Поспелов. Привел.

Шереметев. Иди.

От Петра Алексеевича ответа не получено. Как нам быть теперь? Более того, неприятельской земли разорять нечего, – все разорили и запустошили, что могли. Осталась у неприятеля только Нарва, Ревель да Рига. Шведы уже становятся на зимние квартиры. Король Карл гоняется по всей Европе за королем Августом польским, и Карла сюда скоро не ждут. Дать ли нам отдых войску и становиться на зимние квартиры, или пойти еще побить генерала Шлиппенбаха и уж тогда окончить зимний поход? Что скажешь, царевич? Твой голос – первый.

Алексей. Отец прикажет – то и делай, поменьше думай.

Шереметев. Петр Алексеевич думать нам велит. За то он и бояр подкосил, что плохо думали, и нас, худородных, поставил – добывать отечеству славу.

Алексей. Отвяжись от меня, Шереметев. Знобит меня, отвели бы меня в избу.

Шереметев. Знобит – с непривычки. Петр Алексеевич тоже спервоначалу-то – стоит, бывало, под ядрами весь белый, губы закусит до крови. Потом привык.

Алексей. Никогда я не привыкну… Напрасно меня из Москвы привезли… Нарочно меня – мучить привезли… Проклятые, проклятые…

Меншиков. Видел… Изрубили к черту весь отряд. Сорок два шведа… Троих сам с седла снял. (Вытирает шпагу о полу кафтана, бросает в ножны.)

Шереметев. Ну, что ж, славно потешился, Александр Данилович. Ратная потеха – мужам утеха.

Меншиков. Жалко, царевича с нами не было, повеселился бы на коне с вострой сабелькой.

Алексей. Ну тебя к черту, дурак ты, Меншиков.

Меншиков(хохочет). Привыкать надо к таким делам. А ну, как Петр Алексеевич спросит, не пужался ли ты шведов, ядрам не кланялся ли? Что ему ответить?

Алексей(с ненавистью). Время будет – об этих словах пожалеешь, Меншиков.

Меншиков. Ну? Неужто?

Шереметев. Не цепляйся ты к нему, Александр Данилович. Царевич молод, от дворцовой неги взят в поход, а ты, гляди, какой боров.

Алексей. Я пойду лучше. (Идет к двери.)

Шереметев. Проводи его, возьми фонарь в сенях.

Меншиков. Надоел он мне хуже горькой редьки.

Фон Липпе. Господин фельдмаршал задал весьма серьезный вопрос… Что нам делать?.. Гм… Сразу я не могу ответить. Я должен хорошо подумать ка сытый желудок.

Шереметев. Что ж… Поди, поди, генерал, подкрепись, потолкуем после ужина.

Фон Липпе. Военная наука говорит: никогда не решай поспешно. Торопливость и голодный желудок – худший враг человеку. (Уходит.)

Шереметев. Навязали нам, прости господи, немца, слушать его, – до сих пор бы под Новгородом стояли, все думали…