Журжина(всплескивая руками). Подлец! Недостреленный!
Июдин(плюет). Подлецам счастье…
Марго. И знаете, она протягивает ему билет, а у меня сердце бьется, как у мыши. То бледнею, то краснею. А сказать ничего не могу.
Июдин. Этим делом я займусь. Любовь Александровна, погодите-ка. (Поспешно уходит в ворота.)
Журжина. Пойдем за ней, Марго.
Марго. Схватил он билет, представьте, как лапой сжал его. Затрясся. И мечтает с ним скрыться. Но не тут-то было. Валентин Аполлонович ему поперек двери. Он ему: «виноват». А этот ему: «виноват». Оба как загавкают и закатились по Невскому.
Марго и Журжина уходят в ворота. Из-за развалин осторожно появляются Семен и Шапшнев.
Шапшнев. А что, как он домой вернулся?
Семен. Это его окошки?
Шапшнев. Света нет. Окна закрыты.
Семен. Значит, не вернулся.
Шапшнев. Боязно мне, Семен.
Семен. Дурак, а еще управдом.
Шапшнев. А вдруг он закричит, постовой услышит. Попадешь в историю.
Семен. Ты только с ним заговори, как я учил. А я уж сзади подскочу и – в рот ему кепку.
Шапшнев. А ну, как он донесет?
Семен. Голова у тебя толкачом. Он и не заикнется. Он сам бандит.
Шапшнев. Так-то так… А все-таки, знаешь, как-то неудобно: налет, грабеж. То да се.
Семен. Ну, и сиди до гробовой доски за фикусом в окошке. Тебе предлагают пополам деньги. Это значит – берем курьерский и – в Крым. Загорать. Граф Табуреткин, одетый как картинка, стоял около дамской купальни, опираясь на тросточку. Да ты с этих денег опять в гору пойдешь. Торговлюшкой займешься.
Шапшнев. Трудновато частникам-то. Хлопотливо.
Семен. Тебе котов кормить печенкой – специалист. Сволочь старорежимная. Гнилой лавочник.
Шапшнев. Ну, ты все-таки так не ругайся.
Семен. Я тебя зарезать должен.
Шапшнев. За что?
Семен. Я с тобой сговаривался? Сговаривался. У нас декрет: попятился – финку в бок. (Показывает нож.)
Шапшнев. Эх ты… брось. Кричать буду…
Семен. Тише. Идут. (Тащит Шапшнева к развалинам.)
Хинин(входит. Грозит в пространство). В печать, в печать попадешь, мерзавец. Паразит. Контрабандист. Мошенник. Спекулянт. Посмотрю, как ты завтра Красную вечернюю прочтешь. Полностью: «Адольф Рафаилович Рудик… зарвавшийся аферист… заманив в ресторан молодую, неопытную девушку…» Пожалеешь… (Уходит.)
Из-за ворот выходят Июдин и Марго.
Июдин. Вы засвидетельствуете в милиции самый факт обмена булавки на билет, равно как то, что гражданку Кольцову предварительно опаивали вином и всячески старались усыпить ее внимание циничными разговорами, танцами и музыкой.
Марго. Я готова все это подтвердить, Федор Павлович. Я готова даже сама пострадать за это.
Оба уходят. Из ворот выходит Л ю б а с узелком. Журжина ее провожает.
Люба. Евдокия Кондратьевна, не уговаривайте меня. Не провожайте меня. Я решила уехать на родину и уеду.
Журжина. Поезд еще не скоро отправляется.
Люба. Подожду на вокзале. Прощайте.
Журжина(сквозь слезы). Прощайте, Любовь Александровна, дай бог вам счастья.
Люба(обернулась). Счастье… (Губы ее задрожали.) Мимо меня прошло.
Журжина скрывается в воротах. На набережной появляется Алеша. Сбрасывает пиджак, расстегивает рубаху.
Алеша. Искупаться и спать. Отрезано. И – не думать. (Почувствовал взгляд Любы. Обернулся.) Куда с узелком-то? Домой, что ли, собрались? Набузили, набузили и к маме. Эх вы… девочка.
Люба. Я не бузила.
Алеша. Лучше не оправдывайтесь. В кабаке с пьяными мерзавцами песни петь. Стыдно…
Люба. Я ни в чем не виновата.
Алеша. Чистенькая девушка. Умненькая. Так нет. Пустяковая неудача какая-то, и нос повесили.
Люба. Нет, не пустяковая неудача.
Алеша. Нет, пустяковая… С общей точки зрения и персонально…
Люба. Нет, не пустяковая… До свидания.
Алеша. Бесит эта покорность. Упорства никакого. (Поправляет очки.) Платочек подвязала… Богомолочка…
Люба. Видите эту булавочку. Я ее за свое счастье выменяла. (Бросает булавку в реку.) Пускай рыба какая-нибудь моим счастьем подавится.
Алеша(понял в ином смысле). Так, так, так… Вот куда, значит, зашло в кабинетиках-то…
Люба. Нет охоты жить с вами в Ленинграде. Лучше я разведу огород, лучше я разведу кур, гусей в Рязани. И там я состарюсь и обиды моей не прощу.
Алеша. И ждать другого нечего – мещанский уклон.
Люба. Вы грубый, черствый человек… Вы ни черта не понимаете. Терпеть вас не могу. Всю жизнь ненавидела. С тех самых пор, когда вы на заборе хотели мне уши надрать за то, что я съела несчастную ягодку малины. Я и в Ленинград приехала, чтобы убедиться, какой вы отвратительный человек. Прощайте. (Пошла.)
Алеша. Жалко, я не знал. Жалко, я тогда ушел. Я бы выломал ребра два вашему Рудику. (Вдогонку.) Послушайте. Что за глупость в самом деле?.. Он насильничает, а вы помалкиваете. Куда же вы уходите? Люба.
Люба. Мне не жалко этих двадцати пяти тысяч. То есть – жалко, но не очень. Счастья ему не будет от моих денег. Я сама, дура, променяла их на булавочку.
Алеша. Какие двадцать пять тысяч?
Люба. Да выигранные на мой билет. Не знаете, что ли?
Алеша. Елки-палки… Так вот оно что.
Люба. Все равно, будь у меня эти деньги, – уехала бы из Ленинграда. Так что моя слабость, что я не настойчивая, – это все ни при чем…
Алеша. Ага… Люба… Ага.
Люба. Точно что – ага… Прощайте.
Алеша. Дайте-ка узелок.
Люба. Пустите.
Алеша. Нам необходимо поговорить.
Люба. Пустите же.
Алеша. Что касается денег, – потеряли, очень жаль. Ну, проворонили и проворонили… И, наверно, это даже лучше, честное слово…
Люба(зажмурив глаза). Пустите мой узелок.
Алеша. Я вас так понял, что вы… Ну, что ли, связались с кем-то… Ваше непонятное поведение достаточно меня убеждает, что вы с кем-то связались… Мне было очень больно, когда услыхал в ресторане, как вы поете… Зря так не поют…
Люба. Вам было больно?
Алеша. Ну да… А что? Ошибся. И вижу, – по всему фронту ошибся. Во мне сидит еще этот мелкобуржуазный пережиток.
Люба. Какой?
Алеша. Да… эта самая…
Люба. Ревность?
Алеша. Она с четвертого июня началась. Я и сплю оттого так крепко, чтобы ее ликвидировать. Борюсь. Поборю, а вы опять начинаете про море, луну, песок, белое платье… Разве я не вижу, что с вами делается. Люба, ответьте мне последний раз на вопрос… хотя это не мое дело, конечно… Вы – тово?
Люба. Да.
Алеша(упавшим голосом). Теперь, значит, все в порядке… (Иным голосом.) Кого?
Люба. Да тебя же… (Не оглядываясь, убежала.)
Алеша. Кого?.. Люба… Какого тебя?… (Бежит вслед за пей.)
Шапшнев(высовывается из развалин). Ну и девчонка, мухи ее залягай.
Семен. Симпатичная девочка… (Глядит вслед Любе и Алеше.) К реке ударились. Скоро не вернутся.
Шапшнев. Семен, мне что-то сыро стало. Мы бы лучше домой пошли, мы бы там полбутылки выпили.
Семен. Ой, Шапшнев, не треплись.
Шапшнев. Что за время беспокойное.
Слышен голос Р у д и к а, он напевает шимми. Семен. Он. Готовься!
Оба притаиваются. Входит Р у д и к с тросточкой, весело напевает.
