Я поднял кубок выше, закрыл глаза и стал убеждать себя в том, что в кубке вино, а не простая вода с несколькими сушёными виноградинами. И я приготовился выпить этот напиток, вспоминая вкус вина, которое преподнесла мне Гуннора. И приложив кубок к губам, я выпил.

И — я могу поклясться всем сердцем — я выпил действительно вино — ароматное, сладкое, подобного которому никогда не плескалось в наших бочках. Я пил это прекрасное вино и клялся в своей преданности, в своей вечной службе. Я — лишённый рода и имени, лишённый клана.

Я клялся не кровью, не сталью, и даже не Пламенем, как это было принято среди нас, я клялся вином, которое пил. Выпив, я перевернул кубок, как по обычаю принято среди нас. И из него вылились не капли воды, и выкатились не сморщенные чёрные ягоды — из него вылились капли вина, светлого, как солнце, чистого и жёлтого. Капли упали на мох и тут же исчезли. Я запрокинул голову и выкрикнул те слова, которые пришли в мой разум. Выкрикнул, не понимая их смысла, не зная, что они означают:

— Ха, Курноус! Ха, Хе Вентур!

Мой крик прокатился по всему лесу, снова и снова отзываясь эхом между деревьями. Листья на деревьях зашелестели, как будто по лесу пронёсся вихрь. Они падали наземь, устилая почву вокруг нас.

Новые силы переполняли меня. Я чувствовал себя сильнее всех. Во мне кипело что-то такое, чего я не мог назвать, но что возбуждало во мне энергию, — такое я чувствовал впервые в жизни.

Сейчас я мог бы один с мечом в руке противостоять целому клану, и, смеясь, победить всех противников. Или я смог бы с голыми руками выйти против гигантского кота, вроде Гру, и он бы потерпел поражение, а не я!

Сквозь завывания ветра мы слышали дикие крики птиц. Они, видимо, просили помощи у того, кто послал их. Но помощи не пришло. Я видел, как ветер безжалостно швырял тела птиц и они, разбиваясь о стволы деревьев, чёрными комочками падали на землю. Некоторые, которые не погибли сразу, смотрели на нас красными злобными глазами, в которых горела лютая ненависть.

Ветер кружил над лесом, постепенно собираясь в компактный вихрь. Затем он улетел. Остались только сорванные им листья, да чёрные тела птиц.

Моё возбуждение исчезло вместе с этим вихрем. Я испустил глубокий вздох и посмотрел на Рогатого Охотника. В его лице теперь уже не было жизни, оно было теперь старым и измученным. Я с благоговением держал кубок в руках. То, что я сделал с его помощью, потрясло меня. Теперь мне хотелось подумать, как же это произошло, почему я смог это сделать.

Я положил кубок в мешок и взглянул на Гатею. Она стояла, прислонясь к дереву и глядя на меня широко раскрытыми глазами. Она держала перед собой жезл, как бы стараясь оградить себя им.

— Он пришёл… — голос девушки дрожал. — Он действительно пришёл на твой зов. Но ты мужчина — мужчина из клана Гарна, как ты мог совершить это?

— Я не знаю… Но ты не ожидала этого… ты же сама научила меня…

Она покачала головой.

— Я только надеялась, но не верила в это. И ты сделал то, на что не решился бы даже бард. Ты вызвал Того, кто Охотится, — и он ответил! Теперь идём быстрее, пока тот, кто послал Чёрных, не выследил нас снова!

И она побежала между деревьями, огибая препятствия. Я последовал за ней, но когда мы выскочили на поляну, схватился за меч, так как боялся, что кто-нибудь из стаи остался жив и будет следить за нами. Но в небе не было видно никого, только какая-то чёрная точка далеко в небе, которая быстро удалялась. И я, несколько успокоенный тем, что не нужно вступать в битву, повернулся к Гатее, схватил её за руку и сжал её изо всех сил. Пришло время отвечать на мои вопросы.

— Кто Тот, который Охотится? Кто Черные птицы? Орд? Теперь ты мне скажешь всё, что знаёшь!

Гатея попыталась вырваться. Она была сильнее, чем я думал. Но я удержал ее, тогда девушка подняла свой жезл, но я быстро схватил её за кисть руки, так так ожидал этого. Ещё никогда я так грубо не обращался с женщинами и мне совсем не нравилась эта борьба между нами. Однако я должен был получить от нее знания, которые могут помочь нам избежать новых, опасностей.

Гатея смотрела на Меня. Она прекратила борьбу. Я видел, что губы её шевелятся, но не понимал, что говорит Она. Тогда я притянул её к себе и зажал рот рукой — вдруг она зовёт кого-нибудь себе на помощь — против меня.

— Ты скажешь! — прошептал я ей на ухо, прижимая его к себе. — Я долго шёл по твоему Пути. Ты даже втянула меня в колдовство — и я получу от тебя ответы на всё! — она застыла в моих руках как стальной прут, хотя уже не старалась вырваться. Что ещё сделать, чтобы добиться у неё ответа, я не мог себе представить.

— Ты же не дура, — продолжал я. — Нельзя дальше идти в эту страну, если мы не станем полноправными Партнёрами. Мне не нужны твои тайны, но я же воин. Я не хочу идти вслепую, если могу получить информацию, которая Поможет нам обоим.

Я знал, что упрямство её не сломлено. Но я не знал, что Делать, не держать же её в плену постоянно? Когда она не заговорила, у меня мелькнула мысль, как будто кто-то подсказал мне её. И я стал говорить тоном, требующим немедленного ответа.

— Во имя Гунноры, я требую! — я посочувствовал, что обращение к могуществу, с которым был связан, кубок, подействует на неё. Она так много говорила а том, что магия — женское дело, и что ни один мужчина не может касаться её. Она так гордилась, что магия разделяет нас. Но Гуннора была настоящей женщиной, и я уверен, что она обладала не только тем, чем обладают все женщины, но и большим могуществом.

И я понял, что поступил правильно, так как Гатея вновь дёрнулась, чтобы освободиться. Однако, я был готов к этому и не выпустил её, а затем повторил:

— Во имя могущества Гунноры, я требую!

Гатея внезапно обвисла у меня на руках. Я выпустил её и отошёл, в сторону, но глаз с жезла не сводил. Девушка стискивала его руками, держа обгоревшим концом вниз. Она не смотрела на меня, только заговорила холодным жёстким тоном:

— Ты всё ещё суёшься не в своё дело. Будь осторожен, нельзя обращаться к тому, него не понимаешь. Ты идиот!

— Лучше я буду живым идиотом, чем мёртвым. И я, уверен, что ты знаешь, эту страну достаточно хорошо и можешь вооружить нас для похода по ней, не только с мечом в руке. Ты знаешь, куда мы идём.

— Куда я иду! — поправила меня Гатея. Она всё ещё не смотрела на меня, как будто стыдилась того, что я держал её в плену и она не смогла освободиться. Это унизило её в своих глазах. Но я всегда с самого начала держался с ней почтительно, чего нельзя сказать о ней.

— Куда идём мы оба, — спокойно поправил я девушку.

— И у тебя есть проводник, тот невидимый, я видел, как ты с ним разговаривала. Он… или она здесь?

— Эта. Тайна, которую, не может знать тот, кто не посвящён, — возразила она.

— Меня уже посвятили. Я разговаривал с Гуннорой. Я вызвал Охотника — и разве он не откликнулся?

Она не смотрела, на меня. Глаза её бегали, как у загнанного в угол зверька.

— Я дала клятву. Ты не знаешь, чего требуешь…

И снова мне кто-то подсказал слова.

— Спроси у того, кто не виден, — спроси, должен ли я оставаться слепым среди зрячих? Я требую, это во имя Гунноры!

Жезл дрогнул.

— Она… почему ты говоришь о ней? Её имя — не для уха мужчины!

— Она нормально относится к мужчинам. Я сидел рядом с ней за праздничным столом и она говорила со мной так ласково, как никогда не говорила ты. Она подарила мне кубок.

— Я не могу сказать…

— Тогда вызови того, кто может, — настаивал я. — Вызови своего невидимого.

Теперь она подняла на меня глаза, и в них горел огонь гнева или ненависти.

— Пусть будет по-твоему! — Гатея воткнула жезл в землю, отступила на два шага и села перед ним, скрестив ноги. Взгляд её сконцентрировался на полуобгоревшем конце посоха.

Моя рука скользнула в мешок, где лежал кубок, и я сформировал в мозгу изображение янтарной леди, полное жизни и красоты.

Холодная волна пробежала по мне, хотя секунду назад солнце нещадно жгло кожу. Я почувствовал, как холодное дыхание Ледяного Дракона вырывается из обгоревшего посоха, который так много значил для Гатей. Каждую секунду я ждал, что посох начнёт излучать свет, но ничего не происходило. Только холод становился всё сильнее, как будто она решила заморозить меня. Я стоял и думал о Гунноре и о кубке, который она мне подарила. Кроме того, я достал из мешка лист. Может быть, это тоже какой-нибудь талисман.