Если б не тронул я… — Ркп. текст здесь явно неудовлетворителен, предлагая чтение: καὶ γὰρ ἄλλους ἐφόνευσα καὶ ἀπώλεσα — «и других я убил и погубил», как будто Эдипа беспокоит судьба убитых им спутников Лаия. Для исправления смысла предлагались различные конъектуры, и в том числе: καὶ γὰρ ἄν, οὑς ἐφόνευσα, ἔμ ἀπώλεσαν (см. Джебб), «ибо погубили бы меня те, которых я убил». Дерево Зелинского выполнен по этому чтению, напоминающему зрителю, что убийство Лаия было совершено Эдипом в состоянии самообороны (см. ниже, 922—999).

И сам чужим я вырос… — Фесей родился от союза афинского царя Эгея с трезенской царевной Эфрой и провел свое детство и отрочество вдали от Афин, которые он считал своей родиной как сын и наследник афинского царя.

И много бедствий… — Достигши совершеннолетия, Фесей отправился на свидание с отцом через Коринфский перешеек, населенный в те времена кровожадными разбойниками. Только одержав победу над Скироном, Синисом, Прокрустом и т. п. чудовищами, Фесей сумел добраться до Афин; здесь ему еще предстояла охота на свирепого марафонского быка и поездка на Крит, где он убил Минотавра, вступив с ним в поединок в глубине лабиринта.

Кому же? — Доу постулирует после этого стиха лакуну в две однострочные реплики, Эдипа и Фесея. В самом деле, 588 звучит в оригинале следующим образом: «(Ты говоришь о вражде, грозящей) твоим сыновьям или мне?» После этого слова́ Эдипа («Они домой влекут меня…») явно не содержат ответа на вопрос Фесея: вражда между отцом и сыновьями грозит самому Эдипу. Можно предположить, что в ответ на вопрос Фесея Эдип сообщал о какой-то опасности, грозящей ему самому, пока он ищет защиты у Фесея, и Фесей спрашивал, чего же именно боится тепеь изгнанник. Слова Эдипа (589) и были ответом на этот, выпавший в ркп. вопрос.