Эдип О чем ты говоришь, о сын Эгея? Неясно мне, что разумеешь ты. Тесей Какой-то муж, не только твой земляк, Но родственник, сказали мне, сидит У алтаря во храме Посейдона, 1210 Где только что я жертвы приносил. Эдип Откуда он? О чем он умоляет? Тесей Одно лишь знаю: просит он беседы Короткой и не тягостной с тобой. Эдип О чем же? К алтарю припасть — не малость! Тесей Он будто бы поговорить лишь просит И после безопасно прочь уйти. Эдип Но кто же он, сидящий там, во храме? Тесей Нет у тебя родных среди аргосцев, Кто мог бы этой милости молить? Эдип 1220 О друг… ни слова больше!.. Тесей О чем ты?.. Объясни! Эдип Теперь я знаю, кто проситель этот… Тесей Но кто же он? Мне, видимо, он недруг? Эдип Он… он — мой сын… да, сын мой ненавистный! Он, как никто, мне истерзает слух. Тесей Ты можешь выслушать, но поступить По-своему. Послушать разве трудно? Эдип Мне, государь, его несносен голос… Нет, уступить не принуждай меня. Тесей 1230 Он, умоляя, к алтарю припал… Иль почитать богов ты не обязан? Антигона Отец, послушай, — хоть давать советы Я молода, — о, пусть себе и богу Царь совершит угодное! Дозволь, Чтоб брат пришел, мою исполни просьбу. Нет, не нарушит он твоих решений, Во вред тебе не станет речь вести. В уроне ль будешь, выслушав его? Злой умысел всегда в словах приметен… 1240 Он сын тебе, и пусть еще сильнее Тебя он оскорбил бы, — все ж, отец, Злом отвечать на зло не подобает. Склонись же! В гневе на дурных детей Другие все же внемлют увещаньям, Слова друзей заворожают их. Взгляни назад, былое вспомни горе, Как пострадал ты чрез отца и мать, И ты поймешь, отец, — я твердо верю, — Куда ведет упорствующий гнев. 1250 Тебе об этом стоит поразмыслить, — Тебе, навеки ставшему слепцом. О, уступи! Кто о законном просит, Просить не должен длительно. На благо Нам подобает благом отвечать. Эдип И сладко мне и тяжело, дитя, Что побежден я вашими словами… Да будет все по-вашему. Но, друг… Как он придет… здесь не убьют меня? Тесей Не повторяй, не бойся, — знаю все. 1260 Я не хвалюсь, но верь, не пострадаешь, Доколе сам богами я храним. (Уходит.) Стасим Третий
Строфа Хор Тот, кто жаждет свой век продлить, Мерой дней не довольствуясь, — Говорю не колеблясь, — тот Не лишен ли рассудка? Что нам долгие дни! — Они Больше к нам приведут с собой Мук и скорби, чем радостей. Если пережил ты свой век, 1270 Позабудь наслажденья! Срок придет, и всех сравняет, Лишь раздастся зов Аида, Песен, плясок, лир чужда, Смерть, всему скончанье. Антистрофа Не родиться совсем — удел Лучший. Если ж родился ты, В край, откуда явился, вновь Возвратиться скорее. Так, лишь юность уйдет, с собой 1280 Время легких умчав безумств, Мук каких не познаешь ты, Злоключений и горестей? Зависть, смута, раздоры, брань И убийства… А в конце, И убога и бессильна, Встретит старость одинокая, Эпод Стар не я один, страдалец тоже стар. Как на севере, зимою, в море мыс 1290 Отовсюду волн прибоем потрясен, Так и старца злосчастного, Словно ярость валов морских, Грозных множество бед потрясает всечасно, — То с востока прибой гремит, То подымется с запада, То от полуденных светлых стран, То от гор Рифейских полуночных! Эписодий Четвертый
Антигона Тот иноземец в самом деле к нам Как будто приближается, отец, 1300 Один, без провожатых, весь в слезах. вернутьсяЧетыре первых стиха антистрофы воспроизводят очень распространенное древнее изречение, подвергнутое впоследствии Эпикуром резкому осуждению: «Но еще хуже тот, кто говорит, что хорошо не родиться, а родившись, как можно скорее пройти ворота Аида» (Письмо к Менекею, 126. — См.: Лукреций. О природе вещей, т. II. М., Изд-во АН СССР, 1947, с. 593). |
