Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Сейчас мне отец сказал, чтобы я и думать забыла о театре. А я… — девушка запнулась. — Я только сказала ему, что у нас здесь будет немного свободного времени, и мы сможем ходить в театр.

— Театр? — Скарлетт нахмурила брови. — Я что-то не понимаю, Марианна. Неужели театр стоит того, чтобы из-за него ссориться с родителями? Ведь это просто развлечение!

— Для кого развлечение, а для кого и не только! — возразила Марианна.

Она закрыла лицо руками. Плечи ее начали мелко подрагивать: девушка снова заплакала.

— Ну вот, опять, — убитым голосом произнесла Скарлетт, протянула руку и погладила соседку по плечу. — Умоляю тебя, не надо плакать. Лучше расскажи мне, что для тебя значит театр?

— Что? — подняла голову Марианна.

— Что значит для тебя театр? — повторила Скарлетт. — Я никак не могу взять в толк, почему он заставляет тебя плакать?

— Как только я сказала отцу, что смогу здесь посещать театр, он сразу вспомнил все мои разговоры дома о том, как я мечтала выступать на сцене. И устроил мне настоящий скандал! Жаль, ты была в комнате и не слышала нашего разговора.

— Но ведь не могли же мы подслушивать! Брось, не стоит переживать из-за детских мечтаний, — попробовала утешить подругу Скарлетт.

— Но меня заставляет переживать не театр, а мой отец! — воскликнула Марианна. — Он у меня такой… У него все расписано на десять лет вперед. Он утверждает, что отдаст меня замуж и что мне надо научиться быть отличной женой и так далее.

— Отличной женой? — удивилась Скарлетт. — Разве этому можно научиться?

Марианна посмотрела на соседку круглыми глазами.

— Представь себе! Отец потому и отдал меня в пансион миссис Хиггинс, что здесь меня «научат быть отличной женой»! — девушка передразнила слова мистера Мак-Коунли. — Он говорит, что иначе не стал бы тратить такие деньги на меня. Понимаешь, отец меня рассматривает как выгодное вложение капитала, он хочет, чтобы я выскочила замуж за какого-нибудь богача. И тогда отец сможет поправить свои финансовые дела…

Скарлетт всплеснула руками.

— Ну и ну! — сказала она. — Но ведь тебе всего пятнадцать лет. Рано думать о замужестве!

— Ну и что? — возразила Марианна. — Я о замужестве и не думаю, зато думает мой отец. Я же сказала тебе, что у него все распланировано на десять лет вперед!

Скарлетт сжала пальцами виски и покрутила головой.

— Насколько я знаю, когда девушки выходят замуж, им требуется приданое…

— На приданое у отца денег хватит, милая моя! — воскликнула Марианна. — Для него это тоже вложение капитала! Я так и слышу его слова, отец несколько раз говорил об этом с матерью, со мной и даже с друзьями… Он на меня всегда смотрел лишь как на товар.

Скарлетт невыносимо было слушать о таких противоестественных отношениях в семье. Она не могла себе представить, чтобы ее родители думали о ней в таком же духе.

«Ну и ну! — размышляла Скарлетт. — Да я убежала бы из дома, если бы только услышала что-либо подобное. Но, слава Богу, у нас в семье такое просто невозможно».

Придя к такому выводу, девушка облегченно вздохнула и даже улыбнулась. «Такого не допустила бы даже Мамушка, — подумала Скарлетт. — Вот уж кто не дал бы меня в обиду, так это она…»

Мысли о толстой негритянке заставили ее немного отвлечься от горестного рассказа подруги. А Марианна тем временем продолжала:

— Отец соберет на приданое. Он на все пойдет, чтобы только выдать меня замуж. Знаешь, за какого-нибудь торговца или фабриканта. За того, с кем можно будет в дальнейшем «вести совместное дело», как говорит отец…

Скарлетт поднялась с кровати и в большом волнении заходила по комнате.

— Это ужасно! — произнесла она, потом повторила еще раз: — Ужасно.

Девушка подошла к окну и посмотрела во двор. Она увидела мистера Мак-Коунли, который как раз покидал двор пансиона. Он прошел под аркой, перешел на другую сторону улицы и уверенной походкой делового человека, который точно знает, чего хочет в жизни, стал удаляться по направлению к остановке дилижанса.

— Там твой отец, — сказала Скарлетт осторожно.

Она думала, что Марианне все-таки будет приятно посмотреть лишний раз на родителя.

«В семье могут случаться разные истории, но дети остаются детьми, а родители — родителями, — думала Скарлетт. — Надо отвлечь Марианну от ее мыслей».

— Он никогда не покинет ни одного дома, пока не переговорит с каждым из его обитателей, — сказала Марианна. — Теперь он разговаривал с миссис Хиггинс, или же с мисс Джонстаун. Он считает, что в разговоре может наткнуться на такую тему, выудить такие сведения, которые принесут ему дополнительные деньги.

Скарлетт обернулась к подруге и спросила:

— Ты даже не захотела помахать отцу из окна? Ведь он был бы рад, глядишь, и переменил бы отношение к тебе!

Но соседка только скривила рот и ответила:

— Ах, милая Скарлетт, не говори мне о моем отце, пожалуйста…

— Почему?

«Видимо, разногласия дочери с мистером Мак-Коунли достигли предела, раз Марианна говорит такое!» — пронеслось в голове Скарлетт.

— Ты спрашиваешь — почему? — проговорила соседка. — Потому что я уверена, что моего отца ничто на свете не изменит. И мне просто надо теперь наслаждаться тем, что я одна, что он далеко и не сможет контролировать каждый мой шаг. Вот так бывает в жизни, милая подружка! — добавила Марианна с грустной улыбкой, когда заметила, что Скарлетт недоверчиво смотрит на нее.

Скарлетт хотела что-то ответить, но у нее просто не хватило духу.

ГЛАВА 3

Часы на церковной башне пробили пять пополудни. От ударов колокола с растущих вокруг деревьев поднялась целая стая ворон.

Девушки окончили занятия. Они все вприпрыжку спускались по лестнице и весело перебрасывались ничего не значащими фразами.

Скарлетт вдруг увидела мистера Морриса Спеншоу, который делал безуспешную попытку подняться по лестнице навстречу девушкам. У зеленоглазой разбойницы откуда-то появилось желание быть замеченной этим симпатичным молодым человеком. Но быть замеченной как-то по-особенному.

Скарлетт решила подшутить над молодым учителем литературы.

— А вот и наш Вильям Шекспир! — воскликнула она, задевая мистера Спеншоу плечом и чуть не сталкивая его с лестницы.

Учитель перегнулся через низкие перила.

— Осторожнее, девушки, ради Бога, — взмолился учитель. — А что касается Шекспира, — он обратился непосредственно к Скарлетт, — то я просто горжусь таким сравнением, мисс…

— О’Хара! — подсказала Скарлетт. — Мое имя — Скарлетт О’Хара!

О Вильяме Шекспире Скарлетт слышала случайно. Кто-то из пансионерок произнес при ней это имя. Девушка запомнила только, что названный человек имел какое-то отношение к литературе.

— Очень приятно, — отозвался учитель. — Мою фамилию вам называла миссис Хиггинс. А более тесно мы познакомимся на занятиях…

— А когда у нас будут занятия по вашему предмету? — спросила Скарлетт, не отрывая от молодого человека своих зеленых глаз.

Мистер Спеншоу задумался, но ненадолго.

— Мисс О’Хара, поверьте, мы с вами проведем долгие часы. Вам не терпится, это похвально. Однако всему свое место и время…

Он в самом деле думал, что Скарлетт не терпится заняться литературой. Как ошибался мистер Спеншоу! Потому что Скарлетт, похоже, заинтересовалась исключительно им самим.

* * *

Уроки музыки проходили примерно так. Девушки заходили в просторный зал, где в самой середине стоял старенький рояль. Они становились вокруг инструмента и ожидали появления учительницы музыки.

Преподавательница миссис Элизабет Штикк была старой и слегка глуховатой немкой, которую, как шутили воспитанницы, миссис Хиггинс держала в пансионе только за то, что когда-то сама училась музыке у этой женщины.

Миссис Штикк заходила в зал и умильно улыбалась, видя какими восторженными взглядами приветствуют ее девушки.

А воспитанницы и вправду были рады занятиям с миссис Штикк. Музыка для них была как отдохновение от более серьезных занятий.

69
{"b":"253074","o":1}