Самая яркая черта банту — именные классы (о том, что такое именные классы, написано в пятой главе в разделе «Грамматический род»); почти что любой наугад взятый язык насчитывает не менее десяти разных классов. Однако именные классы есть и в других языках этой семьи, — например, в языке фула, где классов, как известно, больше всего, в языке волоф (Сенегал), море (Буркина-Фасо) и др.

Но самое удивительное, что к той же семье принадлежат языки, внешне не похожие на банту или фула. Это языки, почти лишённые грамматических категорий, приближающиеся по типу к изолирующим языкам Юго-Восточной Азии. Их объединяют в две группы — группа ква и группа манде. Народы ква (наиболее известны из них йоруба, эве и акан — о них мы тоже говорили в книге) живут на побережье Гвинейского залива, от Ганы до Нигерии, а народы манде — в Гвинее, Мали и соседних странах.

Мы прошли с севера на юг, охватив почти весь африканский континент, — но ведь осталась ещё одна семья языков! Где же живут носители этих языков? На совсем небольшом пространстве в Южной Африке, в Намибии, в страшной пустыне Калахари. Неужели действительно тут живут люди? Да, это бушмены — люди кустарника. Это один из самых загадочных народов на земле. Бушмены и, возможно, родственные им готтентоты (они тоже живут на юге Африки) отличаются от других африканцев и внешне (у них жёлтая кожа и раскосые глаза), и по своей культуре (эти народы почти не знают земледелия, занимаются охотой и собирательством). А может быть, они и есть потомки древних обитателей Африки, оттеснённые народами банту на юг? Языки этих народов принадлежат к койсанской семье; знамениты они, например, своими системами звуков: в некоторых из них самое большое на земле число звуков — больше ста (а вы помните из четвёртой главы, что обычно в языке бывает тридцать-сорок звуков и даже в таких языках, как дагестанские, число звуков не превышает семидесяти-восьмидесяти), к тому же в изобилии встречаются особые «щёлкающие», или «чмокающие», согласные (о них мы тоже говорили в начале четвёртой главы).

Европейские языки в Африке. В Африке в основном говорят на трёх европейских языках — английском, французском и португальском; всё это языки бывших колоний: английских, французских, бельгийских, португальских. В одном небольшом государстве Тропической Африки используется испанский язык: это Республика Экваториальная Гвинея, со столицей на острове Биоко в Гвинейском заливе (раньше этот остров назывался Фернандо-По). Были в Африке и немецкие колонии, но Германия их потеряла — после Первой мировой войны они были поделены между Англией, Францией и Бельгией.

По-французски по-прежнему говорят в большинстве стран Западной Африки (хотя и не во всех), а также в Чаде, Центрально-Африканской Республике, Конго и ещё некоторых странах, в том числе и в бывших бельгийских колониях, таких, как Заир или Руанда. Португальский язык распространён прежде всего в Анголе, Мозамбике и небольшой Гвинее-Бисау, ну а в остальных странах Тропической Африки — таких, например, как Нигерия и Гана на западе, Кения на востоке или Замбия и Зимбабве на юге, используется английский язык. А вот в Камеруне государственными являются одновременно английский и французский. Что же касается Южно-Африканской Республики — там до сих пор живёт много европейцев; это потомки голландских переселенцев (буры) и англичане. Буры говорят на языке африкаанс, близком к нидерландскому.

Надо сказать, что почти ни в одной стране Африки местные языки не являются государственными — исключение составляют, пожалуй, лишь Танзания (с языком суахили) и Сомали (с языком сомали афразийской семьи). Более того, в Африке не так уж много языков являются письменными. Вообще говоря, для этого есть свои причины, которые мы с вами отчасти обсуждали в третьей главе. Здесь хотелось бы только обратить ваше внимание на ту разницу, которая обнаруживается между ролью европейского языка на западе Африки (в бывших французских колониях) и на её востоке и в центре (в бывших английских колониях).

Дело в том, что французы обычно заставляли изучать свой язык — во всех колониальных школах он преподавался с первого класса в обязательном порядке. Англичане же в начальной школе для обучения использовали местные языки и только потом, уже минимально образованных людей, то есть людей с законченным начальным образованием, которые добровольно соглашались учиться дальше, учили английскому. Если сравнить, что из этого получилось, картина окажется очень интересная. Во-первых, в английских колониях лучше развивались местные языки — например, на многих из них издаются газеты, а на таких крупных, как суахили или хауса, есть даже своя литература; во французских — дело обстояло гораздо хуже: не было не только литературы и газет, но даже и письменности местные языки в подавляющем большинстве не имели.

С другой стороны, сам французский язык сохранился в Африке много более близким к своему исходному европейскому варианту, чем английский. Некоторые же варианты английского превратились в особые языки — так называемые креольские. Что же это такое?

Знаете, бывают случаи, когда человеку приходится общаться с иностранцем, а времени на изучение языка у него нет. Тогда общение происходит на так называемом «ломаном» языке, или пиджине, — типа «твоя-моя-понимай-нет». Между тем такая ситуация может возникать не случайно, в жизни одного человека, а вынужденно и с целыми группами людей. Очень часто это бывает, когда хозяева общаются с рабами на своём языке или когда европейцы приезжают торговать с народом, говорящим на неизвестном им языке. При таком общении обломки слов соединяются как бы на живую нитку, а грамматики такие полуязыки, конечно, никакой не имеют. Но потом какие-то из этих языков «на скорую руку» могут — при благоприятных условиях — вдруг начать развиваться дальше: представьте себе, рабов из разных мест свезли на остров, другого общего языка, кроме пиджина, у них нет, приходится приспосабливать его всё к новым и новым потребностям. А если в их семьях рождаются дети, то этот язык становится их родным, и с этого момента он уже перестаёт быть пиджином и называется креольским. Это полноценный язык, только утративший всю грамматику своего языка-предка.

Так вот, в результате разной африканской политики французов и англичан оказалось, что креольских языков на английской основе очень много, а на французской основе — нет в Африке ни одного (хотя за её пределами такие языки кое-где изредка встречаются, — например, на острове Гаити в Карибском море); что касается португальского, то такой креольский есть только один — на островах Зелёного Мыса у западного побережья Африки.

Особенности Австралии связаны прежде всего с её удалённостью от других стран и континентов — вспомните знаменитых сумчатых животных, которые, кроме как в Австралии, почти нигде в мире не встречаются. И языки австралийские тоже не похожи на другие языки мира. По крайней мере, родственников им пока не нашлось. Всего в Австралии около двухсот языков; многие из них сейчас уже на грани исчезновения — на них говорит не больше нескольких сотен человек. Родство различных групп этих языков между собой тоже не доказано, так что сейчас в Австралии насчитывается больше десяти разных языковых семей. Главная и самая многочисленная из них одна — это семья пама-ньюнга; языки этой семьи занимают и наибольшую территорию, причём прежде всего север и восток континента. Что это за языки, с точки зрения типолога? Они эргативные и агглютинативные (об особом эргативном падеже мы говорили в пятой главе, в разделе о падежах, а о том, какие языки называются агглютинативными, сказано в шестой главе книги). В них есть суффиксы и почти нет префиксов. Есть, как и в африканских языках, согласовательные классы, но немного — обычно не больше четырёх-пяти. Иногда встречается инкорпорация (а что такое инкорпорация, написано тоже в шестой главе). Самый знаменитый язык этой семьи — язык дирбал. Описывая его, британский лингвист Ричард Диксон создал образцовую грамматику экзотического языка (её знают все типологи мира); язык дирбал был исчерпывающе описан им лет двадцать назад, а потом… исчез.