- Ну, что еще, Мазя? Неужто соскучился? - спросил он, ожидая услышать разбойника, но вместо этого услышал чужой голос.
- Представь себе… Сколько времени прошло, а от тебя ни вестей, ни подарков… Соскучился, конечно.
Руки у колдуна дрогнули, и нос у восковой головы получился какой-то уродливый, шишковатый. Отставив работу, Митридан нехотя повернулся к Шару. Тот уже не светился, но изнутри на колдуна смотрело знакомое лицо. Колдун невозмутимо поклонился новому гостю.
- А! Игнациус! Рад тебя видеть!
- Не знаю, не знаю… Рад или нет, а посмотреть тебе на меня придется. Как наши дела?
Митридан протянул руки к шару и поставил его так, чтоб его собеседник увидел клетку с соколом.
- Все колдуешь? - спросил Игнациус, увидев рукоделье Митридана. - Все по мелочам силу тратишь?
В голосе его было не неодобрение, а скорее пренебрежение к собрату по ремеслу, пошедшему явно не той дорогой, да еще и упорствующему в своих заблуждениях. Митридан не стал вступать в спор - не до того было.
- У меня цели другие, помельче, не то, что у тебя, - уклончиво ответил колдун. - Но и я своего добиваюсь, как и ты. Наверное…
Человек в шаре пропустил колкость мимо ушей, прищурился, вглядываясь в восковое лицо.
- Князь, что ли тамошний?
Игнациус не стал вдаваться в подробности.
- Князь…
Он отодвинул в сторону светильник, подхватил какую-то тряпку и бросил ее на полузаконченную работу.
С презрением человека знающего цену себе, и от этого считающего в праве оценивать других, Игнациус произнес.
- Человек не стрела - сам выбирает себе цель. Что ж ты себе за цель выбрал? Князьям угождать?
- У меня свой путь, - уклончиво ответил колдун. - У тебя свой. Я князьям служу, ты - императорам.
Гость из Шара поднял руки ладонями вверх, показывая, что не собирается дальше спорить, и перешел к делу.
- Пусть так. Ты сделал, что обещал?
- Видишь птицу?
- Вижу. И что?
- Сегодня она принесла мне весть. Мои люди справились.
Митридан почувствовал, как эта весть взволновала Игнациуса, но тот молчал, как недавно в разговоре с разбойником молчал и он сам.
- Через пять дней талисман будет у меня, - закончил колдун. - Это все мои новости…
- А когда он будет у меня? - С тем же легким презрением спросил Игнациус. Шар окрасился красным. В словах Игнациуса Митридан не слышал радости, но Шар нельзя было обмануть. Густота красного цвета была такова, что Игнациусу впору было подпрыгнуть, да заорать что-нибудь радостное, но маг молчал.
- Как только я получу Ломейский ключ.
Игнациус, словно слышал об этом в первый раз, недоуменно задрал брови.
- У тебя губа не дура…
- Мы ведь договорились… - напомнил колдун несколько озадачено. Маг медленно кивнул, словно тот напомнил ему о чем-то неважном…
- Да помню, я помню… Получишь ты ключ, получишь. Когда мы встретимся?
Шар только что наполненный ярко-алым светом мгновенно, без перехода, вспыхнул ослепительной желтизной. Этот свет словно оглушил колдуна. Он остался стоять, так и не ответив на вопрос мага.
- Что ты молчишь?
- Ты где сейчас?
Игнациус отдалился от своего Шара и Митридан увидел уже знакомую комнату, стол у стены, на котором стоял бронзовый конус, покрытый причудливыми вырезами и выдавленными в металле фигурами змей - тот самый Ломейский ключ.
- Вечный город потому еще вечный, что ты тут вечно занят… - пошутил маг, выпуская самую малость бушевавшей в нем радости во внешний мир. - Сижу своем доме, о тебе вот думаю. Как ты там? Сыт ли? В тепле ли? Не обижает ли кто?
От этих слов желтизна в Шаре исчезла, затопленная зеленой мутью. Митридан смотрел на нее и чувствовал, как откатывает от сердца ощущение нежданной беды.
- Уснул что ли?
- Думаю, - медленно произнес Митридан. - Соображаю, как лучше.
Он помолчал еще какое-то время, потом предложил.
- Я собираюсь в Мараканду. Давай встретимся прямо там, на ярмарке? Встретимся и обменяемся. Ты мне- ключ. Я тебе - талисман.
- Хорошо, - легко согласился маг. - Мне не к спеху. Когда ты там будешь?
Колдун склонился над Шаром, начал рассуждать вслух.
- Так. Тут у меня дел еще дней на пять-десять, ну и добираться недели три. Через месяц.
- Хорошо, - легко согласился Игнациус. - Значит через месяц в Мараканде.
И Шар вновь полыхнул желтизной.
Колдун смотрел в шар до тех пор, пока не убедился, что свет в нем исчез и теперь отражает только его улыбающееся лицо. Тогда колдун словно маску стащил с себя простоватую улыбку и, опустившись на лавку, погладил стеклянный бок. Если б не Шар!
Игнациус врал. Шар показал это, изменив цвет. Не хотел он ни отдавать Ломейский ключ, не было у него и желания встречаться с ним в Мараканде. Вообще весь этот разговор стоял на лжи, разве что радость мага была не поддельной.
Митридан мрачно хмыкнул. "Правда, и ложь у него также была самой настоящей, без подделки".
Он и самого начала не особенно доверял этому магу из Вечного города, но очень уж нужен был Ломейский ключ.
Еще тогда, когда они встретились в первый раз, Митридан удивился, что за неизвестную вообщем-то вещь тот готов отдать Ломейский ключ. Теперь становилось понятно, откуда шла такая щедрость.
"Обманет, - решил колдун. Потом поправился. - Попробует обмануть… А где и как?" Сейчас Игнациус твердо знал только две вещи: во-первых, что Митридан сидит в тереме Журавлевского князя, а во-вторых, то, что через месяц он будет в Мараканде. Где-то в одном из этих мест он должен будет напасть на него, чтобы отобрать талисман, либо искать его на всех дорогах, что ведут в Мараканду. Прямо сейчас он это вряд ли сделает. Шар не обманешь. Он действительно сейчас сидит в Вечном городе, и, что бы там не говорили про таких как он, добраться сюда за один миг никак не сможет. Да и не зачем ему делать это - нужного ему талисмана у Митридана пока еще не было.
Колдун поднялся, прошелся по комнате, заложив руки за спину, вернулся к столу. В задумчивости он сдернул тряпку с полузаконченной фигуры и стал доделывать отложенную работу.
Мысли текли сами собой.
Игнациус, сомнений в этом не было, был сильным магом, и его следовало опасаться всерьез. Не прятаться, конечно, по крысиным норам, но быть готовым к нападению - обязательно.
" Я сказал ему, что через пять дней талисман будет у меня - подумал колдун.- Значит, и ждать его в гости нужно вряд ли раньше, чем через пять дней. Огромную радость так же сложно вытерпеть, как и огромное горе. Да. Пять дней. А потом он придет прямо сюда, чтоб отнять".
Руки работали сами собой, и вскоре восковая голова обрела цвет и форму плоти. Вынырнув из задумчивости Митридан осмотрел ее, остался доволен и начал готовиться к колдовству. Вокруг фигуры он начертил круг и расставил пять светильников.
"Значит через пять дней меня тут быть уже не должно… " Голова перед ним стояла как живая. Он чуть-чуть подправил брови, доводя образ до полного сходства. "Нет, ну как же все хорошо сложилось!" - подумал он. - "Одно к одному!" Взяв в руки клетку с соколом, открыл дверь. "Ничего мерзавцу не оставлю!" На дворе уже была ночь, звезды протянулись от края до края неба. Ночная мошкара блестела крылышками в лунном свете, добавляя блеска ночному небу. Не утруждая себя открытием дверцы, колдун разломал прутья ненужной уже клетки и подбросил сокола в небо. Птица, не понимая что случилось с хозяином, сделала два круга над его головой, недоверчиво ожидая, когда ее поманят назад, но колдун взмахнул рукой.
- Отпускаю тебя!
Не ожидая больше гостей, он заложил дверь засовом, прислонился спиной к двери. До утра теперь никто его не должен беспокоить. "А побеспокоит - пусть на себя пеняют!" Вернувшись к столу, осмотрелся, бросил в печь остатки клетки, кинул туда же оставшийся воск, и, придвинув к сотворенной им голове светильники, некоторое время смотрел на слезы, которыми истекала чужая голова и вспоминал нужные слова.