В старом сквере, желтом от акаций, Сладкий ветер наполняет грудь… Стоило на белый свет рождаться, Чтобы умереть когда-нибудь? Ненависть к природе потайная И надежда: «все – не то, что – я»! Это – детство. Оторопь ночная И утробный страх небытия. Время научило мыслить шире. Я природу понял и простил: Счастлив тот, кто в ненадежном мире Радостно и долго прогостил. – Не жизнь – сплошная суета, Чтоб хлеб сыскать насущный. Сшибает с ног не клевета, А шепоток наушный! Любовь (по множеству примет) — Лишь головокруженье. И знания по сути нет — Одни предположенья! А сердцу не передохнуть, Пока не изболится… – А ты видал когда-нибудь Жизнь из окна больницы?.. Бесхитростный гостиничный уют. На шифоньере — инвентарный номер. Здесь, чая наливая, намекнут На комнату, где кто-то как-то помер. Здесь не ищи оставленный дневник По тумбочкам… Сей этикет старинный Теперь забыт. Ты обнаружишь в них Обертку мыла, тюбик «Поморина», Использованный. Или на стене Прочтешь душещипательную строчку, С которою согласен я вполне: «Как скучно просыпаться в одиночку!» …Сыграли гимн, а я лежу без сна, Пугаясь тьмы, своей и заоконной, И жизнь так одинока, так грустна, Как эта ночь в гостинице районной!.. Когда я – очень редко — заворачиваю в мой Балакиревский переулок, заставленный бело-синими новыми домами, похожими на литровые пакеты молока, — я отыскиваю глазами старенькие, такие щемяще знакомые деревянные домики, окруженные выбеленными заборчиками и старыми тополями, ветви которых аккуратно ампутированы во имя чистоты улиц. Когда я – очень редко — брожу по моему Балакиревскому переулку, глубоко вдыхая металлический запах теплого летнего дождя, я испытываю странное чувство, словно мне повстречался давний знакомец, который с годами не старится почему-то, а, наоборот, молодеет! И вот я стою перед ним и пытаюсь разглядеть на его непривычно юном лице милые моему сердцу, но почти совершенно разгладившиеся морщины… Листья в желтое красятся, Не заметив тепла… У моей одноклассницы Дочка в школу пошла! Сноп гвоздик полыхающий И портфель на спине… Нет, ты, Время, пока еще Зла не делало мне. И пока только силою Наполняли года! Одноклассница, милая, Как же ты молода!.. Есть люди потрясающей удачи! Она к ним словно приворожена, Самой собой: машина, деньги, дача, Кинематографичная жена. Они что хочешь купят, обменяют, Они с любым начальником на «ты», Их женщины такие обнимают, В которых мы не чаем наготы. Они всегда улыбчивы и горды, Для них проблем, как говорится, нет! Понадобится — душу сплавят черту За тридцать с чем-то памятных монет! Они переживут любые бури, Все потеряют — и опять вернут… Пожил бы я в такой везучей шкуре! Из любопытства… Несколько минут… У поэта эстрадная стать И костюм с золотистым отливом. Он стихи меня учит писать, Озираясь зрачком суетливым. Он листает мой сборник, кривясь, И, смешно наслаждаясь собою, Говорит про непрочную связь Между строчкой моей и судьбою. Он по столику перстнем стучит И опять начинает сначала: Мол, строка у меня не звучит — Наставляет, как жить, чтоб звучала… Крепко врос он в приятную роль Златоуста, пророка, патрона — Обветшалой эстрады король, За ненужностью свергнутый с трона… Сытый, самовлюбленный осел!.. Но сижу, уважительно стихший: У него я однажды прочел Гениальное четверостишье… |
