Определенно ментальная телеграфия – это индустрия, которая всегда подспудно работает, чаще, пожалуй, когда мы не подозреваем, что она воздействует на наши мысли. Когда несколько недель назад я диктовал что-то о докторе Джоне Брауне из Эдинбурга и о наших приятных отношениях с ним в течение шести недель, проведенных там, и о его приятных отношениях с нашей малышкой Сюзи, он не занимал мои помыслы уже довольно долгое время – с год, пожалуй, – но с тех пор он довольно часто приходит мне на ум, и его имя часто находится у меня на устах и часто слетает с кончика моего пера. Примерно две недели назад я начал замышлять статью о нем и о Марджори Флеминг, чьим первым биографом он был, и вчера я начал эту статью. Сегодня приходит письмо от его сына Джока, о котором я перед этим не получал известий многие годы. Он занят собиранием писем своего отца для опубликования. Эти труды должны были естественно заставить его довольно часто вспоминать обо мне, и я полагаю, что его мозг телеграфировал мне его мысли через Атлантику. Мне представляется, что мы получаем большую часть наших мыслей из чьей-то чужой головы посредством ментальной телеграфии – и не всегда из голов знакомых, а в большинстве случаев из голов посторонних, далеких от нас людей: китайцев, индусов и прочих далеких иностранцев, чей язык мы не смогли бы понять, но чьи мысли можем читать без труда.

Мы искали письма доктора Джона, но безуспешно. Мне это непонятно. Их должно быть много, и ни одно не должно бы отсутствовать, поскольку миссис Клеменс относилась к доктору Джону с такой любовью и почитанием, что его письма были в ее глазах священными реликвиями и она хранила их и бдительно присматривала за ними. В течение нашего десятилетнего пребывания в Европе многие письма и подобные памятные заметки рассеялись и затерялись, но мне кажется невероятным, чтобы письма доктора Джона постигла та же участь. Думаю, мы их еще найдем.

Эти мысли о Джоке вызывают у меня в памяти Эдинбург тридцатитрехлетней давности, а мысли об Эдинбурге приводят на ум приключения преподобного Джо Твичелла. Четверть века назад Твичелл и его жена Хармони в первый раз посетили Европу и на день-два остановились в Эдинбурге. Они были горячими поклонниками Вальтера Скотта и посвятили эти день или два обшариванию Эдинбурга на предмет вещей и мест, освященных прикосновением к ним Чародея Севера. Во второй вечер, ближе к полуночи, они пешком возвращались в свое жилье; шел нескончаемый унылый дождь, и по этой причине Джордж-стрит была целиком в их распоряжении. Вскоре дождь припустил сильнее, им пришлось укрыться от него в глубокой дверной нише, и там, в черной темноте, они с удовлетворением обсуждали достижения дня. Джо сказал:

– Это была тяжелая и утомительная работа, но мы получили свое вознаграждение. В Эдинбурге не осталось ни единой вещи, связанной со Скоттом, которую бы мы не видели или которой не коснулись, – ни единой. Я имею в виду те вещи, к которым чужак может получить доступ. Есть одна, которую мы не видели, но она недоступна – частная коллекция реликвий и мемориальных вещей Скотта, представляющая большой интерес. Но я не знаю, где она. Не могу напасть на ее след. Жаль, что так. Придется оставить эту затею. А грандиозно было бы взглянуть на эту коллекцию, Хармони.

И тут голос из темноты произнес: «Поднимайтесь по лестнице, я вам ее покажу!»