Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Господин генерал, вас просит президент.

— Как?

— Вас просит президент.

Дорон вытер вспотевший лоб. Что, если телепатия действительно существует, и стоит подумать о президенте, как он тотчас…

— Слушаю вас, господин президент.

— Генерал, сегодня весь день я думаю о вашем богопротивном дублировании и молю Бога, чтобы он простил мне мой грех.

В трубке трещало, и Дорон еле слышал голос президента.

— Господин президент! — заорал Дорон. — Я не понимаю вас! Плохо слышно!

— И я решил… — Голос наконец прорвался сквозь треск помех и зазвучал так громко, что Дорон отвёл трубку от уха. — …решил с Божьей помощью прекратить ваши пагубные опыты впредь до… — Голос опять пропал.

— Господин президент, господин президент! Но ведь четверть часа назад вы твёрдо обещали… Алло, не слышу! Можно подумать, что вы говорите из автомата!

— Я говорю из своей машины. Четверть часа назад я не видел этих бедных мартышек…

— Каких мартышек?! — Дорон сел.

— …которые как две капли воды похожи друг на друга, и даже родная мать не может их различить. Но если Богу позволено так делать, то для нас это грех!

— Господин президент! Что с вами? Откуда вы говорите?

— Из зоопарка. Здесь так хорошо светит солнце, поют птички, и как я подумаю о том, что у нас творится… Я твёрдо решил. Прощайте.

— Алло, алло!

Но трубка уже безмолвствовала.

— Безумие какое-то! — Дорон был бледен. — Откуда президент звонил первый раз?

— Из усадьбы. Это точно. Показал пульт, и, кроме того, я узнал голос его секретаря Джекобса.

— Быть не может! За пятнадцать минут доехать до… зоопарка?! Я ничего не понимаю! Дитрих, Мартенса мне! Срочно!

Мартенс, доверенное лицо Дорона в охране президента (благородный псевдоним шпиона), к счастью, оказался на месте.

Дорон выхватил трубку из рук Дитриха и заговорил с Мартенсом сам:

— Где сейчас президент?

— Простите, это вы, господин генерал? Докладываю. Президент сегодня встал как обычно, то есть поздно, у него был отличный стул…

— Вы получите сто кларков, если без лишних слов точно и коротко скажете мне, где сейчас президент!

— В данную конкретную минуту?

— О Боже!!!

— В данную минуту господин президент находится у себя в кабинете.

— Вы в этом уверены?

— Господин генерал, я не пьян, и если вы думаете, что я пьян…

— Нет, нет! Он точно в кабинете?

— Так же точно, как то, что вы обещали мне сто кларков.

«Подонок!» — выругался про себя Дорон.

— И он не уезжал в зоопарк?

— В зоопарк? Президент сроду не бывал в зоопарке. Болтают, будто утром он уезжал на радио, но чтобы в зоопарк…

— Болтают или выезжал?

— Болтают. А то бы я знал. Президент сидит в своём мягком кресле и…

Но Дорон уже повесил трубку.

— Дитрих! Во-первых, выдать этому дураку сто кларков. Во-вторых, найти среди охраны человека поумней. В-третьих… Нет, во-первых! Немедленно выяснить, где Миллер.

Когда секретарь вышел, Дорон схватил со стола пустотелую гипсовую копию статуи Неповиновения и изо всех сил запустил ею в стену. Она с грохотом разлетелась на мелкие осколки. Генерал недаром изучал научную информацию. Он знал, что психологи рекомендуют нервам именно такую разрядку.

Ла-Ронг мог ещё неделю спать спокойно. Дорону было теперь не до него.

— Выяснили? — встретил он Дитриха вопросом, как только тот переступил порог.

— Прислуга отвечает, что профессор не был дома со вчерашнего вечера. Его супруга третьего дня уехала к своим старикам в Паркинсон и вернётся только в субботу.

— Достать из-под земли!

— Да, генерал, — поклонился Дитрих.

— Целым и невредимым!

И тут на пульте снова зажёгся жёлтый огонёк. Дорон покосился на него со страхом.

— Вас слушают, — сказал Дитрих, щёлкая рычажком. — Даю.

Он зажал ладонью микрофон:

— Господин генерал, это он сам.

— Президент?

— Миллер.

«Надо обратить серьёзное внимание на телепатию, — машинально подумал Дорон. — Она существует!»

— Профессор Миллер, хорошо, что вы позвонили. — Голос Дорона звучал почти спокойно. — У меня к вам всего один вопрос, я ищу вас с самого утра.

— Насчёт президента? Ставлю вас в известность, генерал, что мной синтезировано три новых. Вместе с оригиналом в стране сейчас четыре президента.

— Что-о?! Где вы находитесь?!

— Хотел бы я знать, господин генерал.

— Зачем вы так шутите? Вы понимаете…

— А вы, господин генерал?

— Вы рискуете многим.

— Вы тоже, если сообразите, что вас тоже можно дублировать.

Дорон окаменел. Трубка выскользнула из его рук, но Дитрих сумел подхватить её. На безмолвный вопрос генерала он тихо ответил:

— Звонит из автомата. Район Строута.

— Миллер, — прошептал Дорон, — вы меня слышите?

— Да.

— Чего вы от меня хотите?

— Узнаете немного позже. Всего хорошего.

Телефон дал отбой.

5. ЗА КРУЖКОЙ ПИВА

«Денег у меня на одну маленькую кружечку, а выпить я хочу минимум две больших», — рассуждал Фред Честер. Что же предпринять? Клуб прессы? Там не хотелось брать в кредит: надо держать марку. Занять у знакомых? Странное дело: у тех, которые бы дали, нет денег, а у тех, у кого они есть, не хочется занимать. Бар в «Скарабей-паласе»? Дорого. «Титанус»? Это не пивная, а какой-то конвейер по изготовлению пьяных людей. Значит, «Указующий перст». Милый и добрый «Указующий перст», где ему. Честеру, без особых переживаний всегда давали несколько кружек в кредит.

Честер и сам не заметил, что уже шагает по направлению к «Указующему персту». Это была маленькая пивная, простая пивная без модернистских выкрутасов и стилизации под океанский корабль или море. Сюда снобы не ходили.

В «Персте» Фред взял газету, кружку пива и, дожидаясь, пока осядет пена, принялся читать.

Речь президента на благотворительном обеде. «Наш папа плодовит, как лабораторная мышь, — подумал Фред. — Час назад старик говорил по радио о регби и вот уже успел…» Он пробежал статью:

«Мы слишком внимательны к телу, забыв о духе… Спорт и косметика, автомобили и авиация, целые отрасли промышленности заняты телом… даже пластические операции… где эквивалент духа?.. Вознесёт ли авиация наши принципы?.. Устранит ли косметика изъяны морали?.. Кто и чем сможет сделать пластические операции наших нравов?.. Сейчас, перед лицом воинствующего атеизма Ярборо и его единомышленников, мы обязаны прежде всего в интересах нации подумать о горизонтах процветания духа…»

До чего же гнусный старик! Ведь час назад он кричал по радио о том, что нация погрязла в мелком самокопании, порицал культ узкогрудых грамотеев, этих лазутчиков туберкулёза, агитировал за регби как за наиболее полное выражение национального здоровья и политического здравомыслия и упрекал Боба Ярборо в строительстве библиотек вместо стадионов.

Честер опустил газету, чтобы взять свою кружку и… остолбенел. За его столиком сидел президент с женой…

— Свежее пиво? — учтиво осведомился президент у безработного репортёра.

«Неужели моя прелестная Линда права и я действительно допрыгался до белой горячки?» — пронеслось в голове Честера, но на всякий случай он ответил:

— Здесь всегда свежее пиво.

— Разрешите представиться: Карл Бум, коммерсант. Моя жена.

«Может, и в самом деле Бум?» — подумал Честер, но тут же заметил, как президент слегка подтолкнул свою супругу локтем. «Ну, погоди, старый лицемер, — решил тогда про себя Честер. — Я отучу тебя корчить Харун-аль-Рашида и бегать „в народ“!»

И он воскликнул:

— Не может быть!

— Уверяю вас, — растерянно сказал президент, оглянувшись на Клару.

— Значит, мы однофамильцы.

— То есть?

— Я тоже Бум, — представился Честер. — Феликс Бум, зубной техник.

— Очень приятно. — «Коммерсант» и его супруга натянуто улыбнулись.

— Как вам нравится вот это? — Честер протянул газету с «горизонтами процветания».

38
{"b":"226215","o":1}