Было бы наивным искать в этом молодом человеке черты будущего руководителя КПК, а тем более будущего политического и идеологического вождя многомиллионного народа. С такими чертами вряд ли рождаются, они долго формируются под влиянием исторических обстоятельств, в процессе борьбы, под воздействием заинтересованных групп и слоев, выдвигающих своего лидера. Что касается молодого Мао, то наверняка в ту пору в Китае среди радикальных студентов можно было встретить сотни людей, которые так же остро переживали национальное унижение своей страны, с такой же тоской думали о героическом прошлом Китая и так же туманно представляли себе пути к историческому возрождению страны.
Болезненно переживал Мао и собственное униженное социальное положение выходца из крестьян, которым пренебрегают представители богатых и знатных фамилий. Ему так и не удалось попасть в университет и пришлось довольствоваться образованием, полученным в среднем педагогическом училище. Быть может, унижения, которые испытывал помощник библиотекаря, и были источником того раздражения против профессуры, против образованных людей, которое на всю жизнь стало одной из наиболее устойчивых черт его интеллекта? Быть может, именно тогда зародилась мысль о том, что «необразованные должны свергнуть образованных»? Трудно сказать. Презрение к интеллигенции, как мы увидим дальше, — это не только психологическая черта, это идеология Мао. Но так или иначе к моменту вступления в Коммунистическую партию Мао имел лишь небольшой опыт участия в студенческом движении радикально-демократического и националистического направления. Он не имел опыта участия ни в рабочем, ни в крестьянском движении.
Мы видим, что период идейного инфантилизма оказался весьма затяжным у будущего идеолога КПК. Поиск устойчивых идейных позиций, классовой основы своей начинающейся политической деятельности оказался очень трудным для человека, основные побуждения которого были связаны с проблемой национальной униженности Китая. Даже его первое знакомство с социализмом и марксизмом не повлияло радикально ни на его взгляды, ни на его социальную ориентацию. Мы не видим пробуждения серьезного интереса к рабочему движению и к его идеологии— марксизму-ленинизму.
Не будем излагать подробно все события жизни и деятельности Мао Цзэдуна в 20-30-х годах, а тем более историю КПК в этот период. Остановимся лишь на некоторых эпизодах, характерных для идейных позиций Мао, и на его первых теоретических публикациях.
Идейный инфантилизм, который мы заметили в предыдущий период деятельности Мао, сыграл немаловажную роль в его последующей теоретической и практической работе. Его политические позиции в 20-х годах нередко напоминают качание маятника — настолько велика амплитуда «правых» и «левых» колебаний Мао Цзэдуна.
Если верить Мао Цзэдуну, он стал «марксистом в теории и в некоторой степени на практике» летом 1920 года, после того как прочел «Манифест Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, работы «Классовая борьба» Каутского и «История социализма» Киркапа. Заметим, однако, что ставить в один ряд эти работы мог только человек, очень мало сведущий в марксизме-ленинизме. Киркап выступал против важнейших экономических идей К. Маркса, считая их «узкими, односторонними или исторически неверными». В то же время Киркап прочувствованно изложил содержание «катехизиса» Бакунина и взгляды Кропоткина, назвав анархизм «революционным социализмом».
К весне 1921 года в Китае насчитывалось шесть небольших коммунистических кружков (в Шанхае, Пекине, Чанша, Ухане, Гуанчжоу и Цзинане). Одна группа коммунистов, в которую вошли китайские студенты (в том числе Чжоу Эньлай), находилась в Париже.
В июле 1921, года после нескольких предварительных совещаний в Шанхае собрался 1 съезд Коммунистической партии Китая. На съезде присутствовали по два делегата от каждой из шести перечисленных групп. Мао представлял хунаньскую организацию. Будущие руководители КПК Ли Дачжао и Чэнь Дусю не смогли присутствовать на съезде. В работе съезда приняли также участие представители Коминтерна и Профинтерна.
Первые заседания съезда состоялись в помещении женской гимназии на территории французской концессии в Шанхае. Школа была закрыта на каникулы, и это должно было обеспечить безопасность нелегального съезда. Однако полиция все же заметила появление в школе посторонних людей. Для большей безопасности решено было покинуть город и провести заключительное заседание в лодке, на озере, недалеко от города. Делегаты имитировали праздничную прогулку по озеру. В заключительном заседании представители Коминтерна и Профинтерна участия не принимали.
Съезд выдвинул задачу свержения эксплуататорских классов с помощью революционной армии пролетариата и установления диктатуры пролетариата. Он подчеркнул необходимость организации рабочего движения, отметил классово-пролетарский характер Компартии и выступил против сотрудничества с другими партиями. Съезд избрал Временное бюро во главе с Чэнь Дусю и высказался в принципе за вступление КПК в Коминтерн.
Мао, судя по всему, ничем не проявил себя на этом съезде. Чжан Готао — участник съезда — вспоминает, что Мао Цзэдун ни с какими конкретными предложениями не выступал. Мало что известно и о деятельности Мао в последующие два года.
На II съезде КПК, состоявшемся год спустя в Шанхае, был принят манифест с программой-максимум и программой-минимум, а также решение о вступлении КПК в Коминтерн. Мао, в то время представитель хунаньского комитета КПК, хотя и находился в Шанхае, но участия в съезде не принимал.
С лета 1922 года по рекомендации Коминтерна и в соответствии с решениями II съезда КПК начала устанавливать сотрудничество между КПК и гоминьданом. На III съезде КПК, в центре внимания которого был вопрос о тактике партии, то есть об отношении к гоминьдану, в июне 1923 года было принято решение о том, что гоминьдан должен выступить в роли основной организующей силы в национальной революции.
Мао оказался в числе наиболее активных проводников этой линии. Выступая на съезде, он отказался от своей прежней позиции, когда высказывался за независимость профсоюзов. Мао выступил за передачу профсоюзов под руководство гоминьдана. Его активный и быстрый переход на новые позиции обеспечил ему новое положение и в КПК, и в гоминьдане. На III съезде он был избран в состав ЦК, а вскоре после этого (в январе 1924 г.) назначен заведующим орготделом, вместо Чжан Готао. На I съезде гоминьдана Мао был избран кандидатом в члены ЦИК гоминьдана. Идеологический «маятник» Мао сильно качнулся вправо. Посмотрим, как далеко зашел Мао, идя по этому пути.
В 1924 году гоминьдан был реорганизован на более централизованных началах в политическую партию. Мао принял самое активное участие в форуме гоминьдановских лидеров, которые съехались со всего Китая. Мао Цзэдун вошел в комиссию, созданную для редактирования документов съезда. И когда в 1924 году гоминьданом были созданы курсы по подготовке руководителей крестьянского движения, никто не удивился тому, что именно Мао по предложению КПК стал одним из ведущих руководителей этих курсов* хотя до этого Мао Цзэдун специально крестьянским движением не интересовался.
К этому времени, вероятно, следует отнести начало теоретической работы Мао Цзэдуна. Но мысли, которые высказывал 30-летний Мао, носили явно незрелый и противоречивый характер, хотя сами ошибки весьма типичны как для периода формирования его взглядов, так и для последующих лет. Выступая на III съезде КПК, Мао утверждал, что в Китае невозможно создать ни национальную, ни коммунистическую массовую партию, что революцию в Китай может принести с собой только русская армия с севера.
В июле 1923 года в центральном органе КПК — еженедельном журнале «Сяндао» — была опубликована статья Мао Цзэдуна «Пекинский политический переворот и торговцы». Здесь он утверждает, что лидерами в надвигающейся национальной революции должны быть торговцы.
Такие взгляды Мао дополнялись практической деятельностью в гоминьдане. В качестве члена постоянного комитета шанхайской городской организации гоминьдана он работал вместе с одним из лидеров гоминьдана — Ху Ханьминем и даже получил насмешливое прозвище его «секретаря».