Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Макс решил прервать ее, прежде чем она примется костерить походы по стандартным розничным магазинам одной фирмы в поисках сносной одежды, а также то, что придется брать книги в библиотеке и питаться картофельной запеканкой с мясом, которую можно растянуть на три дня.

— Все гораздо хуже, Тесс. Мы совсем разорены. Мы потеряем дом, дело, все наши деньги, школу Лары, — все.

Стоило ему заговорить, как слова посыпались из него сами собой:

— Наш магазин давно убыточен. Я оплачивал все счета по кредитным карточкам и вынужден был увеличить заем на наш бизнес, чтобы заплатить по процентам, по закладной мы не платим три месяца, вот-вот подскочат счета за школу, а к дому уже присматриваются кредиторы.

Тесс умоляюще приложила палец к его губам. Она была не в состоянии осмыслить серьезность осложнений, о которых он только что рассказал, и просто не могла больше ничего слышать. Как ни прискорбно, но из его слов, кажется, следует, что все кончится финансовым крахом. Все было так плохо, что хуже она и представить себе не могла, а он, похоже, не дошел еще и до половины перечня их несчастий.

Она быстро, как кинопленку, прокрутила в голове последние несколько месяцев, безошибочно выхватывая те моменты, которые просто кричали ей о неблагополучии: вот Макс предлагает ей попробовать не пользоваться банковским счетом и перевести все на его отдельную кредитную карточку, потому что так ему легче распределить деньги между их личным, деловым и налоговым счетами, дабы свести к минимуму налоги или что-то в этом духе; вот он просит ее взять на себя ежемесячную проверку всех их расходов по кредитным карточкам, тогда как он займется счетами фирмы и освободит ее от этого, чтобы она следила за тем, как дальше развивать торговлю; вот он подумывает о том, чтобы сдать несколько комнат, поскольку у них слишком большой дом для их маленькой семьи, предполагая использовать вырученные деньги на расширение бизнеса. В последующие дни она вспомнит еще много таких примеров.

«Какая же я идиотка! — закричала она про себя. — Да любой человек, будь у него хоть капелька мозгов, давно бы уже как-то прореагировал на любое из этих предостережений! Только не я, я была слишком занята… Но чем? Мучительно размышляла над тем, что лучше положить в гостевую ванную — ромашковое мыло или мыло с алоэ, и нужны ли там сосновые ящики для белья, на которые я как-то наткнулась в старом мебельном магазине в Оксфордшире».

Однако она оказалась не готова взять на себя хоть какую-то долю ответственности за эти несчастья, пока не готова. Что-то мешало ей выплеснуть на мужа свое недовольство и разразиться упреками. В этот момент он был хрупок, а она сильна. Время выяснять отношения и ругаться, несомненно, еще придет. В браке оно обычно так и бывает.

Теперь же нужно сделать так, чтобы Макс оставил все это до утра. Это было ее единственной целью, с этим еще можно справиться.

Он закрыл лицо руками, обессилев от признания.

Они сидели молча, казалось, несколько часов, а на самом деле — не больше десяти минут. Потом Тесс присела на корточки перед Максом в ожидании, когда он посмотрит на нее.

— Прости, — сказал он.

Тесс мягко улыбнулась.

— За что? Это всего лишь деньги. Нам их и раньше не хватало, обойдемся и на этот раз. У нас ведь есть ты и я, Лара, здоровье, наши друзья. Вот что важно, и это никуда не денется.

Крепко обнявшись, они притворились, будто верят в это.

Если бы…

2

Тесс сидела в кафе «Органик» и прихлебывала ромашковый чай, совсем не чувствуя того неповторимого аромата, который источают цветы из сицилийской долины. Они с Максом как-то набрели на нее много лет назад.

Она не могла заставить себя зайти на кухню, что делала каждое утро. Макс собирался сегодня отпустить повариху вместе с Рос, помощницей из магазина. Ни одна из женщин в деньгах не нуждалась, и свою работу обе рассматривали скорее как продолжение общественной жизни, и тем не менее они наверняка огорчатся, когда услышат новости. Она знала, что Макс чувствует себя ужасно оттого, что подвел их. Особенно его расстраивало, что, увольняя их без предупреждения, он не может хоть сколько-нибудь заплатить им.

Тесс окинула взглядом четыре столика в небольшом кафе, которое они устроили перед своим магазином.

— Бизнес кончился, — с изумлением сказала она самой себе и попыталась оценить заведение как сторонний наблюдатель.

Итак, здесь четыре столика, один из которых почти всегда занят мной или одной из моих подруг. Разумеется, мы никогда и не ждали от друзей, чтобы они платили. Остаются три столика, облюбованные женщинами с грудными детьми, предпочитающими целебные настои или безвкусный кофе без кофеина и иногда — ломтик низкокалорийного пирожного. Кусок дорогой торговой площади приносит меньше пяти фунтов в час.

Уже новыми, расшоренными глазами Тесс обежала остальную часть магазина. «Да как я этого раньше не замечала? — подумала она. — Здесь же ничего нет, одна пустота». Она вспомнила, как обсуждала интерьер с Фионой и Милли. Все сошлись на том, что помещение не должно быть загромождено.

— Не забывай о фэн-шуй, — посоветовала тогда Фиона.

И они оставили большие с виду площади пола и прочего пространства пустыми; все это можно было бы использовать с целью получения прибыли, в отличие от поставленных в нужном секторе ароматических свечей и сухой бамбуковой палки в массивной терракотовой вазе. На единственной большой полке лежали лишь тридцатипенсовые леденцы без сахара, которых они продавали по две-три упаковки в день. На старинных книжных полках из красного дерева стояли банки и коробки со всякой вкуснятиной. Тут были замороженные фрукты без консервантов и красителей по девять фунтов за коробку (на большинство из них скоро истечет срок хранения, и их придется выбросить); макаронообразное желе, сдобренное чернилами осьминога (если эти макароны сварить, они становятся похожими на слизняков); нечто с этикетками на арабском языке, непонятными даже в переводе.

— Да почему же я раньше этого не замечала? — проклинала себя Тесс. — Или, вернее, почему Макс этого не увидел? Он ведь торчит здесь целыми днями, наверняка должен был сообразить, насколько непродуман наш подход.

Она выбросила из головы Макса, стараясь не добавлять новых обвинений к тем, что уже переполняли ее. Вместо этого она сосредоточилась на других посетителях. Ими оказались семеро женщин. Тесс откинулась на стуле, внезапно осознав, что выглядит точно так же, как и они. Почему она этого раньше не замечала?

Как и на ней, на них были узкие хлопчатобумажные брюки и такие же свитера; ухоженные волосы до плеч были безупречно подстрижены и уложены так естественно, будто парикмахер и не дотрагивался до них; а еще эти классические потертые, но дорогие сумки и туфли. Спокойные, уверенные выражения лиц посетительниц говорили сами за себя: «Мы знаем себе цену, выбираем, где бывать и с какими людьми общаться».

Разумеется, ничто не указывало на то, кем эти дамы были на самом деле, да для них, наверное, это и не имело значения. Возможно, они старались уйти от этого вопроса в своем упорном стремлении быть как все. Поскольку Тесс и сама беспрестанно задавалась таким же вопросом, она часто думала:

«Все дело в форме, внешнем сходстве. Я — член этого клуба, и на мне эта форма. Но я и не помню, когда стала его членом. Может, кто-то другой надел мою одежду, подделал мою подпись, подсунул форму мне в гардероб, пока я спала? Я не всегда была такой, это точно».

Потом она вспомнила, что и не собиралась больше оставаться таким человеком. Хотя она и говорила Максу, утешая его, что ничего из того, что дорого обоим, не изменится, она была достаточно умна и хорошо понимала — все изменится, и они станут другими людьми. Они будут вынуждены стать другими.

— Мне, конечно, придется согласиться, что лучшие ромашки растут в Тибете. Их по капле поливают гималайской водой, которую приносят с гор древние ламы, а буддийский монах благословляет каждый лепесток, прежде чем сорвать его и высушить на кашемировой подстилке на солнце…

5
{"b":"194435","o":1}