Литмир - Электронная Библиотека

— Можно сказать.

— Он был трусом? Хоть в чем-нибудь?

Демон подумал и признал:

— Нет.

— Значит, ты не все рассказал о своем мире. Или не упомянул чего-то привычного для тебя, но важного.

Брови Лус задумчиво сдвинулись к переносице.

— Перестать чувствовать. Это страшно?

— Для человека, упустившего свою любовь? Скорее наоборот.

— Стать избранным, но изгоем?

— Еще лучше! Никаких волнений, забвение, и только.

— Остается только присяга, но она… — Демон оборвал фразу и растерянно уставился на меня.

— Присяга?

— Да. Каждый «выдох», вернувшийся в сознание, обязан принести присягу на верность императору и империи. На верность до последнего дня.

И все-таки он еще такой молодой! Иначе ничему не удивлялся бы. Но может, это и хорошо?

— Хочешь, объясню?

— Давай! — Лус азартно приподнялась на подушках.

— Очень просто. Правда, просто! Здесь ты получаешь возможность делать все. Вообще все. Если не получилось с одним телом, на очереди ждут другие. Сотни. Тысячи. У кого-то из них наверняка родится в голове желание, безумнее уже исполненного тобой. А главное, ты не знаешь, каким оно будет, зато предвкушаешь… И чем дальше, тем привычка сильнее конечно же. Это как с вином, если время от времени себя не одергивать. И если не нужно каждый день нести службу. Понимаешь? — Я не удержался и подмигнул.

— Пока не совсем, — признался демон, но что-то в девичьих чертах указывало: тропинка вот-вот выведет размышления к свету.

— Каждый день — только для тебя одного. Только твой. Нет родственников, нет возлюбленных, нет долга перед кем бы то ни было. Ты принадлежишь себе и никому больше. Ты — хозяин собственной страны. Ну да, извне могут постучаться, могут больно уколоть и всякое такое, но ты в любой миг волен сбежать и построить новый дом. Для единственного жильца.

— Наверное, оно того стоит.

Вывод прозвучал весьма неуверенно. Неужели я тратил свое красноречие на неблагодарного слушателя?

— Конечно, стоит. Владеть своей жизнью от начала и до конца — подарок, о котором можно лишь мечтать.

Губы Лус сжались, расслабились и снова напряглись, словно девушка что-то прожевала. Хорошо хоть не выплюнула.

— А вот я не мечтаю. Это глупо?

Соблазн ответить утвердительно был велик, но с ним удалось справиться.

— И я не мечтаю.

— Почему?

Он спросил не из праздного любопытства: теперь, стряхнув с себя отпечатки чужих сознаний, я снова начал чувствовать обстоятельства. Как прежде. Как раньше. Но простота выяснения причин никогда и никак не влияла на принятие решений. А помочь демону услышать то, в чем он нуждается, можно было одним-единственным способом.

Дать ответ на вопрос, заданный самому себе.

— Я не хочу что-то менять. По-настоящему — не хочу. Мир, в котором я живу, не самое лучшее, что вообще может быть, но он мне привычен. Он понятен. И постоянен, по крайней мере, пока это зависит от меня. Я чувствую, что должен защитить это постоянство.

— Например, не отпустив демонов домой?

Он не ехидствовал, как ни странно. Всего лишь уточнял. И я согласно кивнул:

— Например.

— А я хочу вернуть всех обратно, даже зная заранее, какими они вернутся…

Растерянность не красит лицо юной девушки, и Лус в эти минуты выглядела почти дурнушкой. А мне на мгновение показалось, что сквозь ее черты проступило то, другое лицо. Лицо, которое я никогда не смогу увидеть.

— Мы с тобой похожи.

— Все может быть.

— И может быть, то, что мы встретились, было не случайно.

— Кто знает. Главное, что смогли расстаться.

Он оценил мою попытку пошутить, но все равно остался серьезен. И торжественно объявил:

— Сегодня ваш мир принес мне второе великое открытие. Надеюсь, последнее, потому что еще с одним я не справлюсь.

Его слова заставили меня удивиться:

— Что еще за открытие? И какое было первым?

— Первым — то, почему я никогда не хотел быть женщиной.

— Хм.

— А второе… — Карие глаза посмотрели на меня, можно сказать, проникновенно. Совершенно неподобающе обстоятельствам. — Я только сейчас понял, почему у меня не было шанса тебя победить. И ни у кого другого.

Звучало лестно, но я никогда не был достаточно легковерным. К сожалению.

— Неужели?

Лус кивнула:

— Встречая что-то новое, ты умеешь находить ему объяснение. Не знаю, понимаешь ли, что именно делаешь, или все это происходит само собой… Выглядит все так, будто когда перед тобой возникает какая-то непонятка, ты раскладываешь ее на части. Знакомые тебе. А потом все составляешь вместе снова. И получается вроде та же самая стена, но теперь ты знаешь каждое ее слабое и сильное место.

И что тут удивительного?

— Меня этому учили.

— Этому можно научить?!

Если бы я не знал, что внутри миловидной юной девушки скрывается самый настоящий парень, то решил бы, что широко распахнутые блестящие глаза — способ меня очаровать. Только непонятно зачем. А на вопрос ответил бы…

Легко? Нет, годы под руководством наставников можно назвать какими угодно, но не легкими. Другое дело, что навыки, поначалу казавшиеся чем-то диким и непонятным, однажды прочно вошли в привычку и стали послушно работать на своего хозяина. На меня то есть. Правда, если бы меня попросили поделиться опытом, ничего бы не получилось. Я попросту не нашел бы нужных слов.

— Можно. Меня ведь научили.

— Покажешь, как ты это делаешь?

Его интерес был понятен. И пожалуй, немного лестен. Поэтому я легкомысленно пообещал:

— Когда представится подходящий случай.

А в следующее мгновение или самое большее через два коляску, в которой мы ехали, остановил окрик:

— Эй, придержи лошадей! Приказ Смотрителя!

* * *

Возница, которого мы позаимствовали в Руаннасе, был законопослушным человеком: приказ еще звенел в воздухе, а наша коляска уже остановилась, доставив тем, кто в ней находился, маленькие неудобства. Впрочем, я сейчас не обратил бы внимания и на более внушительные телесные повреждения, чем пара синяков, потому что одно из слов неизвестного нам, зато уверенного в себе командира затмило своим смыслом все остальные.

Смотритель…

В памяти волей-неволей всплыл Блаженный Дол со всеми его обитателями, а следом возникло ощущение, весьма напоминающее чувство вины.

Я ведь бросил их, если вдуматься. И пусть мои подопечные не были несмышлеными детьми хотя бы с виду, мне они почему-то вспоминались таковыми. Или излишне доверчивыми? По крайней мере, мои слова для жителей Дола всегда звучали непререкаемой истиной. А как дела обстояли здесь?

На демона прозвучавшая фраза впечатления конечно же не произвела, хотя спокойствие все же поколебала:

— Что происходит?

— Не знаю. Могу сказать только, что мы явно достигли границ чужого владения.

Рядом с коляской раздался лошадиный топоток. Поскольку животные, везшие нас, уже к этому времени стояли как вкопанные, это означало, что причина неожиданной задержки приблизилась вплотную. И в самом деле, в глухом стуке копыт, переступающих с места на место, послышались человеческие шаги, а затем полог, висящий над дверью коляски, приподнялся, и мы увидели лицо молодого человека.

Нас он разглядеть сразу и во всех подробностях не мог, как и каждый, кто заходит в неосвещенную комнату с улицы, залитой ярким солнцем, но его, похоже, мало волновало, как мы выглядим, потому что прозвучал вполне ожидаемый вопрос:

— Подорожная имеется?

Я протянул незнакомцу бумагу, которой нас снабдил Натти.

Разве может быть что-то безобиднее, чем упоминание о путешествующей супружеской паре? Я тоже полагал придумку охотника на демонов удачной. С самого начала и до момента, когда парень, приказавший нашей коляске остановиться, оторвал взгляд от листка с каракулями, старательно подделанными под почерк казенного писаря.

— Чета Мори со-Литто? Муж и жена?

— Все соответственно бумагам, — подтвердил я.

36
{"b":"188238","o":1}