– Ошибаешься, – невозмутимо возразил мистер Уичболд. – Я встретил ее на праздничном вечере в «Олмаксе», о чем, мой мальчик, ты непременно знал бы, если бы присутствовал там.
– Ах, вот оно что! Но подобные мероприятия нагоняют на меня тоску.
– И правильно, что не пришел, – продолжал мистер Уичболд. – К твоей кузине было не пробиться; во всяком случае, тебе бы это не удалось. Я, кстати, сумел, но ведь и силы воли мне не занимать. Станцевал с нею буланже[43]. Чертовски привлекательная девушка!
– Что ж, тебе давно пора задуматься о женитьбе: так сделай ей предложение! Буду чрезвычайно признателен.
– Ради тебя я готов на любую жертву, мой мальчик, но женитьба не для меня! – решительно заявил мистер Уичболд.
– Я пошутил. Хотя, откровенно говоря, если бы такая мысль вдруг пришла тебе в голову, я сделал бы все от меня зависящее, чтобы разубедить тебя. Она самая надоедливая и скучная девица из всех, кого я знаю. Единственное, что я могу сказать в ее пользу, – она умеет править экипажем. У нее достало наглости угнать мою коляску, когда я отвернулся буквально на пять минут.
– Она каталась на твоих чалых? – не веря своим ушам, осведомился мистер Уичболд.
– Да. Причем справилась с ними, следует признать. И все это только для того, чтобы я помог ей купить фаэтон и пару лошадей, а она носилась бы с ними как с писаной торбой! Я отказался, разумеется, но мне очень хотелось бы посмотреть, как она управится с таким средством передвижения.
– Не хочу вселять в тебя пустые надежды, – заметил мистер Уичболд, глядя на приближающийся роскошный фаэтон с высокой посадкой, – но, мой мальчик, кажется, сейчас ты все увидишь своими глазами. Хотя я не представляю, откуда у твоей кузины взялись лошади Маннингтри!
– Что? – порывисто выкрикнул мистер Ривенхолл.
Не веря своим глазам, он уставился на быстро приближающийся фаэтон. Чувствуя себя прекрасно в столь опасном экипаже, на высоком облучке восседала мисс Стэнтон-Лейси, держа в руках хлыст, а позади нее расположился грум. Если это зрелище и доставило мистеру Ривенхоллу удовольствие, то он ничем его не выдал. Поначалу он выглядел как громом пораженный, а потом помрачнел сильнее обычного. Когда гнедые замедлили бег, поравнявшись с ним, он натянул поводья, останавливая собственную коляску. Два экипажа замерли друг напротив друга.
– Кузен Чарльз! – сказала Софи. – И мистер Уичболд! Как поживаете? Скажите мне, кузен, что вы о них думаете? Меня уверяют, что я совершила очень удачное приобретение!
– Откуда, – пожелал узнать мистер Ривенхолл, – у вас эти лошади?
– Чарльз, ради всего святого, не будь идиотом! – взмолился мистер Уичболд, собираясь выйти из коляски на землю. – Ты что, не видишь, что у нее в упряжке пара, ранее принадлежавшая Маннингтри? Кроме того, буквально минуту назад я сам сказал тебе об этом. Но как такое могло произойти, мисс Стэнтон-Лейси? Неужели Маннингтри распродает свои конюшни?
– Похоже, что так, – в ответ улыбнулась она.
– В таком случае, клянусь Юпитером, вы увели их прямо у меня из-под носа, потому что я положил глаз на эту пару, еще когда Маннингтри впервые вывел их в город! Как же вы узнали о них, сударыня?
– Честно говоря, я даже не подозревала об их существовании, – призналась она. – Мне посоветовал купить их сэр Винсент Талгарт.
– Ах, вот оно что! – громко воскликнул мистер Ривенхолл. – Мне следовало бы самому догадаться об этом.
– Да, вы правы, – согласилась она. – Он известен тем, что раньше других узнает все новости. Могу я подвезти вас, мистер Уичболд? Если уж я увела этих лошадей из-под вашего носа, то самое меньшее, что я теперь могу сделать, – это позволить вам прокатиться на них!
– Прошу вас, без стеснения объявите мне, каких лошадей мы с матерью должны будем убрать из стойла, чтобы освободить место для ваших! – с угрожающей вежливостью произнес мистер Ривенхолл. – Если, конечно, вы не намерены обзавестись собственной конюшней!
– Дорогой кузен Чарльз, надеюсь, вы не считаете меня способной причинить вам такие неудобства! Присутствующий здесь Джон Поттон уже все устроил. Вам не придется беспокоиться о моих лошадях. Слезай, Джон: можешь без опаски уступить свое место мистеру Уичболду, потому что если лошади понесут, то он сумеет быстрее и лучше справиться с ними, чем ты или я.
Грум, мужчина средних лет, окинул мистера Уичболда долгим внимательным взглядом и, похоже, остался вполне удовлетворен увиденным, поскольку повиновался без возражений. Мистер Уичболд легко вскочил в фаэтон; Софи кивнула кузену на прощание, и гнедые лошади рванули с места. Мистер Ривенхолл еще несколько мгновений провожал удаляющийся экипаж гневным взглядом, а потом перевел его на лицо грума.
– Какого дьявола вы не помешали своей хозяйке купить столь опасную игрушку? – рассерженно спросил он.
– Пусть это вас не смущает, сэр! – по-отечески ответил Джон. – Мисс Софи не может остановить даже сэр Гораций, во всяком случае, когда ей вожжа под хвост попадет! Я много раз говорил сэру Горацию, что он должен приструнить ее, но он так и не сподобился на это. Даже не пытался!
– Что ж, будь у меня больше… – Мистер Ривенхолл оборвал себя на полуслове, с опозданием сообразив, насколько неуместен этот разговор. – Черт бы побрал вашу наглость! – сказал он и рывком тронул с места свою коляску, что недвусмысленно свидетельствовало о его расположении духа.
Тем временем мистер Уичболд самым галантным образом отказался принять вожжи у мисс Стэнтон-Лейси.
– Никогда не думал, что произнесу нечто подобное, но мне чертовски приятно, что меня везет леди, которая умеет обращаться с лошадьми не хуже меня самого! Очень резвые лошадки – не удивлюсь, если Чарльз тоже положил на них глаз, и это объясняет, отчего он так легко вышел из себя.
– Нет-нет, вы ошибаетесь, уверяю! Он вышел из себя, потому что я поступила наперекор его настоятельному совету – говоря откровенно, прямому запрету! Вы хорошо знаете моего кузена, сэр?
– Мы знакомы с тех пор, как оба учились в Итоне.
– Тогда скажите мне: он всегда был таким властным?
Мистер Уичболд надолго задумался, но к какому-либо определенному выводу так и не пришел.
– Затрудняюсь с ответом, – наконец сказал он. – Разумеется, он всегда стремился быть лидером, но мужчина не может повелевать друзьями, сударыня. – Он вновь умолк, явно припоминая прошлые инциденты. – Все дело в том, что нрав у него горячий. Но при этом он чертовски хороший товарищ! – подытожил он. – Сколько раз я говорил ему, что нужно следить за своим языком, но при этом, сударыня, в случае неприятностей я предпочту видеть рядом с собой только Чарльза Ривенхолла!
– Это – весомый довод в его пользу, – задумчиво признала девушка.
Мистер Уичболд неодобрительно откашлялся.
– Он мне ничего не рассказывал, конечно, но бедняге пришлось несладко, если хотя бы половина из того, что я слышал, – правда. Он ожесточился. Уже не в первый раз подобные мысли приходят мне в голову. Хотя какого черта он обручился с этой… – Заметно смутившись, он оборвал себя на полуслове. – Забыл, что хотел сказать! – поспешно добавил он.
– Вот оно в чем дело! – сказала Софи и опустила руки, отчего гнедые побежали быстрее.
– В чем же? – полюбопытствовал мистер Уичболд.
– В том, что, по словам Сесилии, вы – его лучший друг, и уж если вы считаете, что так не годится, то и мне нечего стесняться. Только представьте, мистер Уичболд, какое несчастье ожидает мою дорогую тетю и бедную детвору, когда эта особа с унылой физиономией примется наставлять их на путь истинный! Она станет жить с ними под одной крышей и, можете быть уверены, будет поощрять в Чарльзе и без того несносные черты его тяжелого характера!
– Мне даже не хочется об этом думать! – передернувшись, заявил мистер Уичболд.
– Но кто-то же должен! – решительно заявила Софи.
– Это бесполезно, – сказала мистер Уичболд, горестно качая головой. – Газеты раструбили о свадьбе еще несколько недель назад! Он бы уже был женат, если бы девушке не пришлось нацепить черную траурную ленту. Очень хорошая партия, разумеется: аристократка, приличное состояние, смею надеться, и превосходные связи!
