Велимент Миелт, похоже, одинаково хорошо работал и правой и левой рукой, но удар он решил нанести держа меч в правой руке, нанося его слева направо и вниз. Он налетел на меня, словно шквал в открытом море, грозящий сорвать паруса и опрокинуть самый остойчивый корабль одним мощным и неотразимым ударом. Но, как и любой другой опытный капитан, познавший природу и характер шквала, я был готов встретить этот удар. Не поднимая головы я молниеносно выбросил вперед правую руку и поймал лезвие меча Вела Миелта щелью-захватом тэкко. Вместе с этим я резко нырнул к нему под ноги, с силой выворачивая меч из руки. Велу пришлось ухватиться за меч обоими руками, чтобы не остаться без оружия.
В этот самый момент он и напоролся на следующую неприятность, так как я быстро освободил его меч из захвата и оказался у него под ногами. Велу Миелту пришлось перепрыгивать через меня и в этот момент я резко ударил его рукой по ноге. Всё-таки он оказался чертовски ловким парнем, так как умудрился остаться стоять на ногах. Пока он, пробежав несколько метров, разворачивался, я снова сел в прежнее положение, но на этот раз взял в правую руку рукоять большого императорского меча и даже вынул его более, чем наполовину, из ножен, сидя к нему спиной.
Он снова налетел на меня, но теперь уже сзади. Я встретил его удар, который грозил разрубить меня пополам, своим синим клинком. Несколько секунд господин Миелт работал в стиле пневматического молота, но это не принесло ему никакого успеха, всякий раз его черный, чешуйчатый клинок встречался с сине-морозной сталью. Мой противник попробовал нанести мне колющий удар, видя перед собой только мою спину, но в самый последний момент я избежал удара, откатившись в сторону. Быстро поднявшись на ноги, я отступая, отразил ещё несколько атак. При этом я отрубил острие его меча, а затем укоротил его ещё на полтора десятка сантиметров. Движения Вела Миелта стали куда более осторожными и он выхватил из ножен кинжал почти метровой длины. Я же в ответ немедленно перешел в атаку, нанося несильные, но молниеносные удары. Это заставило его попятиться. Когда я, наконец, остановился, он всё ещё продолжал пятится.
Пришла пора взяться за него всерьёз. Медленно вложив большой императорский меч в ножны, я достал его из-за кушака, положил его себе под ноги и пошел на противника с голыми руками, но стоило дворянину из Роанта сделать шаг мне навстречу, как я моментально выхватил оба малых меча и синяя сталь запела мощно и громко. При этом каждый аккорд клинков оканчивался переливчатым звоном. Разумеется, я ни на секунду не забывал о дистанции. Вел Миелт попытался сблизиться, ведь мои короткие мечи не были длиннее его прямого, обоюдоострого кинжала, лезвие которого было окаймлено оранжевым ядом.
Мы закружились друг вокруг друга, делая стремительные выпады и отражая удары. Вскоре мой противник понял, что я всегда успеваю нанести удар на долю секунды раньше него и начал горячиться, стремясь достать меня своим обрубленным клинком. Фехтование двумя руками, явно, не было его стихией, но он боялся выбросить свой изуродованный меч, так как опасался резких ударов моих синих мечей, способных легко перерубить сталь его кинжала, который он берег и, видимо, мечтал нанести мне хотя бы одну единственную царапину. Смертельную царапину.
Наш поединок длился уже минут десять, мне захотелось поскорее закончить его и я перешел в атаку. Мои мечи запели, рассекая воздух еще громче, а звон стали стал особенно резким. Каждым ударом меча я взламывал оборону своего противника и успевал на отлете слегка коснуться острым кончиком клинка одежды наёмного дуэлянта, проводя, с мастерством хирурга, скальпельно-точный надрез. Вскоре я обработал Вела Миелта с фасада, исполосовав его сюртук черного сукна так, что он стал лоскутами сваливаться с его тела, обнажая мощные, рельефные мышцы.
Он ушел в глухую защиту и уже не наносил атакующих ударов, а стремился лишь парировать мои. Несколько раз я заходил сзади и наносил удары по его спине, так что вскоре Велимент Миелт стоял с голым торсом, по которому струйками стекал пот. Он тяжело дышал, словно загнанный скакун, но в глазах у этого стойкого парня по прежнему горела решимость покончить со мной. Чтобы у него не оставалось никаких сомнений на этот счет, я перерубил его кинжал у самой рукояти, а меч укоротил до длины кинжала и когда он отбросил бесполезные железки в сторону и выхватил свой стилет, я вложил малые мечи в ножны, невозмутимо отошел к тому месту, где лежал императорский меч, и присоединил их к нему, заодно давая противнику возможность немного передохнуть и восстановить дыхание.
Мой противник воспринял это, как свой последний шанс покончить со мной, но я думал обо всем иначе и когда Вел, к которому я уже успел проникнуться уважением за силу его характера, надеясь на свою силу и ловкость, бросился на меня, перехватил его руку со стилетом и, завернув её за спину, заставил пальцы разжаться. Я успел перехватить стилет раньше, чем тот поранил своим отравленным острием спину Вела Миелта. Резкой подсечкой я повалил этого здоровенного и чертовски упорного парня на мостовую, уперся ему в грудь коленом и, крепко схватив за горло, занёс над ним стилет. Повернувшись лицом к гостинице, я глазами нашел в окне Руниту и кивнул ей головой, а от него потребовал вполголоса:
— Вел, старина, а теперь тебе придётся громко и внятно попросить пощады.
Велимент Миелт устало прикрыл глаза и отрицательно мотнул головой, не произнося ни звука. Тогда я зло зашипел:
— Да, не у меня болван, а у моей дамы! Но учти, тебе придётся подыскивать себе другую работу.
Чтобы он не подумал обо мне ничего дурного, я слегка ослабил хватку и повернул его физиономию в сторону гостиницы, в окне которой была прекрасно видна стройная фигурка горничной, стоящей в окне и держащей в руке белый платок. Символ, понятный любому тугодуму. Этот парень подумал несколько мгновений и хрипло завопил:
— Пощадите меня, небесное создание! Освободите меня из лап этого чёрного дьявола!
Вел быстро смекнул, как ему следует обратиться к Руните и сумел очень ловко вывернуться из сложившейся ситуации. Повернувшись к окну, я снова едва заметно кивнул головой. Рунита выбросила из окна белый шелковый платок и, куда звонче, чем в первый раз, закричала:
— Мастер Лори, я дарю ему жизнь, а тебе свою любовь!
Вот ведь чертовка. Платок ещё не успел опуститься вниз, а я уже вскочил на ноги и протянул руку Велу Миелту, который поднялся, всё ещё не веря в счастливый конец. Кто-то из охотников подхватил платок и поднёс его мне. Взяв кусочек шелковой ткани, подаривший моему противнику жизнь, я помахал им Руните, которая стояла в окне прижав ладони к щекам, и передал его Миелту. Он сложил платок, словно флаг, поцеловал его краешек и отпустил девушке церемонный поклон. Мне только и осталось сделать, что крепко пожать ему руку и вручить его оружие, стилет, — сорокасантиметровое, острое жало с каплей яда на конце. На прощание я всё же сказал ему вполголоса, делая дружеское предложение:
— Послушай, Вел, похоже, что твоя работа на вашего императора и его банду закончилась? Может я поговорю с Хальриком и организую твой переход в его команду? По-моему, это место станет для тебя самым безопасным в Роантире, а то, пожалуй, и на всём Галане.
Он кивнул головой и ответил мне с сомнением:
— Спасибо, кажется, я не откажусь, маркиз, но боюсь, что мастер Хальрик не захочет связываться со мной, у меня ведь не очень хорошая репутация.
Галанский дворянин из Роанта, столицы империи Роантир, ещё недавно подвизавшийся наёмным дуэлянтом у императора Сорквика, вразвалку подошел к графу фрай-Доралду. Тот спокойно сидел в кресле перед портшезом и поглаживал подбородок. Вел переломил стилет, бросил его на мостовую и, не сказав ему ни слова, быстро пошел вверх по узкой улочке, ведущей к дому губернатора. Граф спокойно сел в свой портшез и слуги поволокли его с площади. Быстро вернув Хальрику его мечи, только что отлично показавшие себя в настоящем деле, я заткнул за пояс свои и бегом кинулся за удаляющимся портшезом графа, перед этим негромко бросив на ходу Нейзеру: