У меня и мысли не возникло, что мой бывший напарник может взять и заехать мне в ухо, да, и вчера, во время свадебного пира он куда больше времени провёл со мной, спаивая народ, чем со своим подопечным. Однако, не смотря на то, что он передал бразды правления охраной императора Торни Ларрикану, я не поленился догнать Сорквика и, придержав его за локоть, негромко спросить:
— Сорки, ты не станешь возражать, если я возьму "Золотого Лорда" и слетаю с Микки на Галанардиз?
Император посмотрел на меня с прищуром, почесал мочку уха и усмешкой спросил меня вместо ответа:
— Я что, по-твоему, похож на маленького мальчика которому даже во дворце нужна нянька? — Скосив глаз на Микки, он сказал ему строгим голосом — Граф, поможешь Верди и быстро тащи его обратно во дворец. Свадебный пир не продолжится до тех пор, пока он и Рунита не сядут во главе стола.
Микки, одетый в белоснежный парадный мундир адмирала флота империи Роантир, весь увешенный множеством орденов и медалей, лихо взял под козырёк и гаркнул:
— Есть помочь принцу Веридору и немедленно вернуться во дворец, сир. Ждите нас к столу ровно через час.
Мы вышли из здания государственного совета прямо в парк и быстрым шагом пошли по широкой, тенистой аллее к "Золотому Лорду", стоящему на берегу озера. Всю дорогу Микки молчал. Он вообще в последнее время стал жутко молчаливым и говорил только тогда, когда к нему обращались с каким-нибудь вопросом. Таким он нравился мне ничуть не меньше, чем прежним болтуном. Меня даже не выводило из себя то, что он навесил на себя столько цацек. К тому же я прекрасно знал, что все эти ордена и медали он заслужил в настоящих боях, а не вырезал ножницами из жести. Легонько касаясь его руки, я спросил:
— Микки, почему я не вижу на твоей груди того ордена, который мы с тобой добыли при обороне Джомина? Мы ведь тогда с тобой дрались, как черти.
Мой бывший робопилот повернул своё лицо ко мне и с грустной улыбкой ответил:
— Напарник, я не могу носить "Рыцарский крест" потому, что в том бою от наших рук погибло четыре робопилота и семь а-людей. Сам понимаешь, вольно или невольно, я стал для них палачом и поэтому они зря наградили меня.
На Джомин тогда наехала целая эскадра космических пиратов с Раномана и не начни мы их мочить по-настоящему, они запросто подвергли бы эту планету горячей бомбардировке, ведь до этого на этой планете вынесли смертный приговор пяти раноманским вожачкам. То, что Микки так же остро переживал гибель а-людей и боевых роботов, как я переживал гибель нескольких десятком пиратов-круда, заставило меня лишь молча кивнуть ему головой в ответ. Мы тогда не были ни в чём виноваты, пираты наседали на нас очень яростно и в наших рядах тоже были потери от их ракет с горячими боеголовками, да, и не все наши ребята успели сдать биопробы в штаб. Я тогда схватил такую дозу облучения, что чуть живьём не сварился, благо хоть Микки я успел телепортировать в корабельную стасис-кладовую и его мозги не изжарились. Помолчав пару минут, я всё-таки не выдержал и сказал своему напарнику даже не надеясь на то, что это его утешит:
— Ну, что же, наверное это правильно, Микки. Я тоже не люблю награды только потому, что в любой войнушке, даже самой хорошо спланированной, гибнут, порой, круда, а-люди и роботы. Ты не прав только в одном, дружище, если бы мы не стали их тогда мочить всерьёз, они устроили бы на Джомине кровавую баню. Ты же знаешь, Микки, все раноманцы были смертниками и перед ними стояла только одна задача, сжечь Джомин дотла. И если кому-то из них не повезло, то они сами вынесли себе смертный приговор.
— Да, всё так и было, напарник… — Спокойно ответил мне Микки — Но это я был их палачом, а палачи не должны носить наград, полученных за свою работу. Понимаешь, Верди, хотя я и не успел увести наш крейсер из-под удара полностью и вы с Равом чуть не сгорели от радиации, мы все дрались отменно и мне вовсе не жаль тех жестяных мудаков, которых мы замочили. Ты тоже не должен жалеть раноманских круда, все они были ублюдками, но, тем не менее, нам с тобой не следует никогда надевать те "Рыцарские кресты". Мы хорошо сделали свою работу и остались при этом живы, но всё равно та война была неправильной, жестокой и бессердечной. Рав тогда легко отделался и я рад, что он привёз тебе святой воды очищения от греха. Я очень горжусь тем, что воевал с ним бок о бок.
К "Золотому Лорду" мы подошли молча, хотя мне и хотелось сказать Микки очень многое. Я не сделал этого только потому, что мысленно возблагодарил Великую Мать Льдов за то, что она послала мне в напарники робопилота с такой чистой электронной душой. До этого момента я хотел просить Велимента быть свидетелем моего запечатления на льдах Галана, но после нашего разговора изменил своё решение, хотя и не люблю так поступать. Гвардейцы, стоящие на посту возле императорского шатла, взяли перед нами на караул и их командир чётко доложил пилоту императора о том, что всё в полном порядке. Когда мы поднимались по траппу, я широко улыбнулся и сказал Микки:
— Напарник, завтра утром ты выйдешь вместе с нами на лёд и будешь нашим годойоном. Справишься?
Микки рассмеялся и радостно воскликнул:
— Напарник, для твоей жены я готов бить в самый большой барабан-годо хоть целый год подряд! Какой разговор, конечно справлюсь! Надеюсь, ты дашь мне синий годо?
Старинный синий барабан-годо я выменял как-то у одного архо из клана Тегинов Баанрийских, отдав за него два полных его сапога керумских огневиков. Для тех, кто понимает толк в драгоценных камнях, это целое состояние, но для меня этот синий барабан имел куда большую ценность, ведь на нём стояло клеймо мастера-круда из моего клана. Пирон Тегин, наверное, счёл меня сумасшедшим, а себя самым ловким пройдохой, но ему было неведомо то, что этот барабан, изготовленный великим мастером Золдером Мерком, самым лучшим учеником бесспорно величайших из всех мастеров-годоархонов Варкена, Таланов Дерзких, стоит, как минимум, втрое дороже. Не знал Пирон и того, что уж кто-кто, а я-то имею возможность грести огневики лопатой каждые пять лет, ведь у меня есть постоянная лицензия на их добычу. Хотя синий годо и имел такую цену, я не счёл для себя возможным отказать Микки и потому сказал:
— Лады, но если ты пробьёшь мембрану, пеняй на себя, я тебя там во льду и закопаю. Договорились?
Бравый граф-андроид не счёл мою угрозу слишком уж серьёзной и тотчас пожал мне руку. Я и раньше подозревал, что Микки втихаря барабанил на синем годо, а теперь мои догадки полностью подтвердились. Ну, что же, зато теперь я был уверен в том, что он не лажанётся, когда наступит время стучать в барабан. Мы вошли, Микки по хозяйски положил свою громадную шляпу и шпагу, сверкающую от бриллиантов, на низкий, широкий шкаф с боескафандрами и деловито сел в кресло первого пилота. Включив бортовой компьютер и запустив программу подготовки к старту, он протянул руку к своему пилотскому бару, выудил из него литровую банку и бросил её мне. Я сел в кресло второго пилота и включил аппаратуру связи, хотя на Галане ещё не было ни одного космодиспетчера, всегда готового попить пилотской кровушки.
Зато над Галаном уже висело дюжины три спутников наблюдения и связи, поставленных на суточную орбиту. Микки тут же связался с южными полярными спутниками и вывел картинку Галанардиза на главный экран. "Золотого Лорда" он поднял в воздух в своей обычной манере, очень быстро и совершая при этом целую серию противоракетных маневров, что не помешало ему за минуту с четвертью выйти на низкую орбиту и через три минуты снова войти в атмосферу уже над Галанардизом. Он ничуть не хуже меня знал о том, какая именно льдина мне была нужна и потому, осмотрев гляциологическую картинку, сразу же сделал правильный выбор. Спустившись на высоту двадцати километров, он показал мне огромный ледник, спускающийся в океан Талейн на берегу залива имени императора Рилквида, главного полярного исследователя Галана, первого достигшего Южного полюса. Кивнув головой в сторону ледника, Микки сказал: