Из двери под вывеской «Контора по найму прислуги» выходит Настя. Плохо одета, очень похудела. На улице, пред конторой, играет на гитаре и поёт старик, уличный музыкант. Настя остановилась, слушает. Идёт Барон, одетый небрежно, тоже остановился. Берёт гитару из рук старика, пробует играть, не умеет, смеётся. Настя ушла. Барон предлагает старику продать инструмент, тот отказывается. Барон вынимает из карманов деньги, суёт их в руку старика, наконец удивлённый старик отдаёт ему гитару, быстро уходит прочь, оглядываясь. Барон идёт в противоположную сторону, пробуя струны, задевает грифом тучного человека, тот сердито кричит. Барон взглянул на него, улыбнулся, идёт дальше.

На скамье городского бульвара сидит Барон, пробует играть на гитаре. Грозит ей пальцем. Снова играет. Перестал. Задумался. И, с размаха ударив гитарой по дереву, вдребезги разбив её, швыряет прочь гриф, идёт, сунув руки в карманы, насвистывая.

Ворота тюрьмы. В стороне от них, прислонясь к столбу фонаря, стоит вороватый человечек, — тот, который ограбил пьяного. Ворота открываются; из них выходит с узелком в руке красивая девушка, — впоследствии это Василиса «На дне». Пугливо оглядывается, быстро идёт. Вороватый человечек следует за нею.

Настя, с книгой в руке, сидит на скамье в аллее городского сада, глаза её закрыты; в мечтах она видит улана, танцующего мазурку. По аллее идут пятеро арестантов, сопровождаемые тюремным надзирателем. Сзади всех — Сатин, он показывает девушке, сидящей на скамье, нос, смеётся, говоря что-то надзирателю.

Тучный человек садится на скамью рядом с Настей. Вынул портсигар, закуривает. Настя взглянула на него равнодушно, не узнала. Он, приподняв шляпу, заговаривает с нею.

Сатин сидит на земле, около дорожки сада, дробит молотком камни на щебень для мощения дорожки. Мимо его идут Настя и тучный человек, последний, размахивая тростью, почти задел Сатина, тот сердито вскинул голову, но тотчас же быстро опустил её, искоса, волком смотрит в спину тучного человека.

Улица. Маленькая церковь. С паперти её сходят только что обвенчанные вороватый человечек — Костылёв — и девушка — Василиса; её сестра Наташа, лет семи-девяти; полицейский Медведев, молодой, с глупым лицом; толстый скорняк Бубнов. У Василисы — лицо приговорённой к несчастию.

Верхом на лошади едет Барон, задумчив, наезжает на людей, идущих из церкви, своротил, пришпорил лошадь, едет рысью.

В загородном ресторане за столиком сидит Барон и, разрывая газету, делает из кусков бумаги фигурки гусей, коробочки, лодки. Против него, за столом, — тучный человек, пьёт вино и наблюдает за Бароном. Барон — заметив это, улыбается, предлагает:

— Послушайте, купите у меня лошадь.

— Я покупаю только женщин.

Барон усмехнулся, встал, подошёл к нему, сел рядом.

На извозчике едут, распевая, Барон и его новый знакомый, оба пьяные. Извозчик, качая головою, смеётся.

Унылая, кочковатая местность, — осушенное болото. На фоне мелколесья — частокол, над ним возвышается крыша, одна из них увенчана луковицей и крестом.

Частокол, в нём — широкие ворота, в левом полотнище — калитка с «глазком». Над воротами дугой — вывеска:

Двор колонии. Два деревянных одноэтажных корпуса один против другого — мастерские столярная и сапожная. В середине их — сараеобразная церковь, она же и школа. Около двери её, на перекладине двух столбов — колокол. Вправо и влево от церкви — по косой линии, как два её крыла — спальни преступников, в окнах — железные решётки. В глубине — двухэтажный дом администрации, сарай, погреб, за ним огород.

Администраторы и воспитатели: Антон Васильевич Полувеков, смотритель колонии, бывший полицейский офицер, человек полубольной, тощий, раздражительный, одет неряшливо, белый китель, брюки на выпуск, ночные туфли, полицейская фуражка. Прихрамывает, ходит с палкой.

Оношенко — помощник смотрителя — толстенький, круглый, благодушный старичок, тоже бывший полицейский. На пухлом личике — неувядаемая улыбочка, руки всегда в карманах брюк.

Надзиратели. Четверо, люди в возрасте от сорока до шестидесяти лет.

Повар Буянов, человек огромного роста и дикого вида, широколицый, небритый, лохматый, с выкатившимися глазами. Пьяница.

Трое сторожей, вооружены охотничьими двухстволками. Один из них — Миша, старый солдат, на обязанности его — пороть преступников розгами. Он — человек с хроническим насморком, часто чихает.

Поп, он же учитель грамоты. Суетливый, захудалый и как будто испуганный чем-то маленький старичок. Держится в стороне от всех, руки всегда за спиной. Ходит мелкими шагами, осторожно.

Климов — сапожник, угрюмый, лысый старик, с густыми бровями. Прислуживает в церкви за дьячка.

Яшин — столяр, весёленький пьяница.

Утро. Один из сторожей звонит в колокол. Сапожник Климов открывает дверь церкви. Надзиратели Ордынцев, Ивановский, Судаков и Делягин — у дверей бараков, командуют:

— По трое в ряд — стройся! Смирно! На молитву — мар-ррш!..

Одновременно из обоих бараков идут преступники, их в общем сто — сто двадцать; мальчики возраста от 10 до 15 лет. Человек десять кажутся старше. Все гладко острижены, в круглых шапочках без козырьков, в однообразных курточках и лыковых лаптях.

Надзиратели командуют:

— Ногу, ногу держи, черти оголтелые!

— Ать, два. Ать, два! Левой, левой!..

Следует подчеркнуть фигуры:

Васька Лисица — парень с виду лет 17, остроносое лицо, худощавый, ловкий, насмешливо прищуренные глаза. Он — любимчик Оношенко, шпион.

Иван Смирнов — лет 15, крепкий парень, лицо серьёзное, даже суровое, тяжёлая походка.

Арап — лет 12, изящный, ловкий, красивый.

Алёшка Чумовой — тоже лет 12–13, очень детское лицо, горячие глаза фантазёра.

Ерохин — мальчик лет 15, угрюмый, нахмуренные брови, кажется старше своих лет.

Сушков — слабенький, тощий, нервный, лет 11–12.

Из-за угла церкви выходят: повар, столяр.

Их обгоняет попик, бежит в церковь. Идёт Оношенко. Буянов и Яшин останавливают его, шепчутся. Оношенко — кивая головой:

— Ладно, валяйте. (Кричит.)Лисица!..

Буянов, Яшин за углом церкви дают Лисице деньги:

— Валяй в село. Возьмёшь с собой Сашку Макова. Принесёте по четыре бутылки. Быстро!

Лисица. Знаю!

Буянов. Как только кончится порка, смотритель уйдёт, — так и беги!

Лисица. Ладно. (Убежал в церковь.)

Яшин. Всю ночь не спал, комары едят, клопы едят.

Буянов. А того больше — скука ест.

Идёт Полувеков, за ним надзиратель со стулом и сторож Миша с пучком розог под мышкой. Полувеков, ответив на поклоны повара и столяра, проходит в церковь. Надзиратель Судаков приносит скамью.

Яшин. Драть будем, дядя Миша!

Миша. Обязательно. Субботний расчёт за грехи недели, как полагается.

Яшин. Любишь ты это дело!

Миша. Заставят, и ты полюбишь.

Буянов. От скуки и самого себя выпороть можно.

Яшин. Вон как воют молитвы! И на кой пёс мальчишков этих берегут? Мастеровых из них не сделаем, работать они не охочи, да и силы у них нету, кормим плохо.