Голова кружилась все сильнее, и Ада, заведя за спину руку, попыталась опереться о каменную кладку колодца. И тут буквально на мгновение все вдруг успокоилось, а в зеркале действительно возникло некое изображение, похожее на плохо выполненный дагерротип с нечетко различимыми деталями, низкой контрастностью и высокой зернистостью. Перед Адой появилось нечто вроде светящегося колеса, обрамленного темной листвой – возможно, это была дорога, увиденная как бы сквозь коридор из деревьев, или некая тропа, полого спускавшаяся в долину, – и в центре этой светящейся окружности возник движущийся силуэт мужчины, вот только не было понятно, идет ли этот человек по направлению к Аде или, напротив, уходит от нее. Впрочем, куда бы он ни шел, что-то в его повадке указывало на твердую решимость достичь цели. «А мне-то что делать? – подумала Ада. – Идти за ним или ждать, когда он сам ко мне придет?»

И тут голова у нее закружилась так сильно, что она, не устояв на ногах, шлепнулась на землю. Несколько мгновений она не могла прийти в себя – все так и мелькало у нее перед глазами, в ушах стоял звон, а в голове звучали строки псалма, посвященного тем, кто в пути, – и ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Вдруг окружающий мир перестал вращаться и замер. Ада с тревогой огляделась – не видел ли кто, что она упала? – но Салли и Эско были заняты работой и ничего вокруг не замечали. Ада встала, привела себя в порядок и поднялась на веранду.

– Видела что-нибудь? – спросил Эско.

– Не совсем.

Салли быстро на нее глянула, продолжая нанизывать бобовые стручки, помолчала, подумала и заметила:

– А глаза-то у тебя прям побелели! Может, нехорошо тебе?

Ада вроде бы и услышала вопрос Салли, но никак не могла сосредоточиться на смысле произносимых ею слов. Перед глазами у нее по-прежнему стояла та темная фигура, а в ушах звучали бравые звуки псалма: «Отправляясь в странствие по нижнему миру, не буду знать ни тяжкого труда, ни болезней, ни опасностей, ибо прекрасна та страна, куда ныне лежит мой путь…» Ада была уверена, что тот мужчина из ее видения очень для нее важен, однако ей никак не удавалось пристроить к его темному силуэту хоть какое-нибудь знакомое лицо.

– Так ты видела что-нибудь в колодце или нет? – спросила Салли.

– Я не уверена, – сказала Ада.

– Ты глянь, она же вот-вот в обморок упадет, – это Салли сказала уже Эско, и тот сразу попытался приободрить Аду:

– Да ерунда все это! Мало ли что люди болтают. Я сколько раз в колодец смотрел, а ни разу ничего не видел.

– Да-да, – сказала Ада. – Там, собственно, ничего особенного и не было.

Однако память об увиденном не отпускала ее. Лес. Дорога, идущая сквозь него. Поляна. Человек, куда-то движущийся по той дороге. И четкое ощущение необходимости последовать за этим человеком. Или – что тоже возможно – ждать, пока он сам придет.

Часы пробили четыре; звук был таким плоским и требовательным, словно кузнец отбивал молотом на наковальне острие пики.

Ада встала, собираясь уходить, но Салли заставила ее снова сесть и, приложив к ее щеке тыльную сторону ладони, заботливо спросила:

– Жара-то у тебя, случаем, нет? Да нет, вроде ты не горячая. Ты хоть ела сегодня?

– Что-то ела, – сказала Ада.

– Видно, не очень-то много, – заметила Салли. – Идем-ка со мной. Я тебе кое-что с собой дам.

И Ада последовала за ней в дом. Там пахло травами и перцем, нанизанным на нитки и рядами свисавшим с балки вдоль всей продолговатой центральной комнаты, служившей гостиной; этот перец впоследствии должен был значительно улучшить вкус всевозможных разносолов, соусов, маринадов и чатни, готовить которые Салли была мастерица. Очаг, каминная полка, дверные рамы, зеркала были украшены красными лентами, а стойка и перила ведущей наверх лестницы были покрашены в красную и белую полоску, как шест брадобрея.

На кухне Салли вытащила из буфета горшочек черносмородинового варенья. Горлышко было залеплено пчелиным воском. Подавая горшочек Аде, она сказала: «Это очень вкусно, особенно когда от ужина печенье остается». Ада поблагодарила, но упоминать о своих неудачах с выпечкой не стала. Прощаясь на крыльце с Эско и Салли, она попросила их непременно заглянуть к ней, если будут проезжать в своей повозке мимо Блэк Коув. Потом она неторопливо двинулась к дому, неся в руках шаль и горшочек с вареньем.

От фермы Свонгеров Аде нужно было пройти по дороге шагов пятьсот, а потом свернуть на старую тропу, круто уходившую от реки вверх, пересекавшую гребень соседнего холма и ведущую прямиком в Блэк Коув. Сперва тропа привела ее на бывшую вырубку, теперь уже заросшую молодыми дубками, гикори и тополями, затем ближе к перевалу лес вокруг тропы остался нетронутым, и деревья в нем росли просто огромные – много старых елей, тсуг, а также темных бальзаминов. Земля была завалена упавшими стволами в разной стадии гниения. Ада, не останавливаясь, продолжала подъем и вскоре обнаружила, что ритм ее ходьбы совпадает с ритмом молитвы о странствующих, мелодия которой все еще тихонько звучала у нее в ушах. Вдохновляющие слова псалма укрепили ее душу, хоть порой и было страшновато смотреть вперед – все ей казалось, что на тропе может возникнуть та темная мужская фигура, станет отчетливо видимой и двинется ей навстречу.

На вершине холма Ада немного отдохнула, присев на край выступившей из земли скальной породы; отсюда хорошо была видна вся речная долина – и сама река, и дорога, и справа от дороги белым пятнышком на зеленом фоне их часовня.

Повернувшись в другую сторону, Ада посмотрела туда, где за грядами постепенно повышавшихся холмов виднелась Холодная гора, бледно-серая и казавшаяся какой-то очень далекой. Затем она снова глянула в сторону Блэк Коув и убедилась, что на таком расстоянии их дом и поля отнюдь не выглядят неухоженными. Наоборот, они выглядели очень свежими и красивыми. И вокруг них все было ее – ее лес, ее горы, ее холмы, ее реки и ручьи. Впрочем, Ада понимала, что растения здесь растут почти с той же скоростью, что и в джунглях, а потому очень скоро и эти поля, и двор возле дома скроются под шкурой из сорных трав, кустарников и молодых деревьев, и в итоге даже сам дом исчезнет в этих густых зарослях подобно тому, как в сказке колючий кустарник поглотил замок Спящей Красавицы. Все это, конечно, будет нуждаться в ее помощи, если, конечно, она решит здесь остаться. Вот только вряд ли в нынешних условиях ей удастся найти пристойного наемного работника – ведь почти все работоспособные мужчины ушли воевать.

Ада сидела, прикидывая на глаз границы своих земель и как бы мысленно проводя вдоль них линию. Но когда ее взгляд вернулся в исходную точку, обведенный этой вымышленной границей кусок земли показался ей вдруг весьма значительным, этакой изрядной долей земного шара. И хотя для нее по-прежнему оставалось загадкой, как все это оказалось в ее собственности, она с легкостью могла бы перечислить все шаги, сделанные ею на этом пути.

Они с отцом поселились в этих горах шесть лет назад, надеясь, что это несколько замедлит развитие туберкулеза, медленно пожиравшего легкие Монро. К этому времени у него уже началось кровохарканье, и за день с полдюжины носовых платков оказывались перепачканы кровью. Доктор, лечивший его в Чарльстоне и искренне веровавший в целительные свойства холодного горного воздуха и физических упражнений, порекомендовал Монро известный высокогорный курорт, славившийся отличной кухней и горячими минеральными источниками. Но у Монро не вызвала ни малейшего восторга перспектива поселиться в этом райском местечке среди людей весьма обеспеченных или просто очень богатых, которые занимаются только тем, что обсасывают тему своих бесчисленных недугов. Так что вместо курорта он подыскал церквушку в горах, соответствовавшую его миссионерским представлениям, узнал, что там не хватает священника, и совершенно справедливо рассудил, что полезная религиозная и просветительская деятельность окажет на его организм куда большее терапевтическое воздействие, чем вонючая сернистая вода целебных горячих источников.