Не смотря на жестокую и беспощадную войну, особенно отличались своенравные арабские союзнические войска, чьи стремления были направлены отнюдь не на освобождение страны, а на ее ненавистное разорение и уничтожение. И поэтому впоследствии Вару пришлось распустить их, обходясь лишь своими собственными легионами.
В Галилеи римские войска наконец достигли центрального и крупнейшего города области — Сепфориса. Он был незамедлительно предан огню в назидание всей остальной Галилеи, и практически стерт с лица земли. А все его жители без исключения проданы в рабство.
Так большинство городов после этого предпочитало сдаваться, не оказывая никакого сопротивления. И оставались непокорными только южные города и деревни Иудеи, и конечно же сам Иерусалим. А в самой Галилеи оставался последний хорошо укрепленный опорный пункт сопротивления, в котором нашли свое убежище остатки повстанцев, и в их числе Иуда Галилеянин.
И вот спустя три недели после еврейского триумфа над римлянами в Иерусалиме, Иуда стоял сейчас на небольшой башне маленькой неприступной крепости, и смотрел как римляне медленно надвигаются широким полукругом. Сначала они заняли окрестные горы, затем осторожно спустились в ущелья и долины. И наконец сомкнули круг.
Он прекрасно знал, как быстро римские солдаты научились разбивать лагеря там, где они делали стоянку, упражняясь в этом течение столетий. Знал, что через каких-нибудь два часа после начала работ всё будет уже готово. Тысяча двести палаток на легион, между ними небольшие улочки, а вокруг валы и небольшой ров. Настоящий хорошо укрепленный военный городок.
У этой последней обители сопротивления были довольно крепкие каменные стены и башни, а сама она была расположена в горном массиве. У них были небольшие запасы продовольствия, но вот воды в цистернах явно было недостаточно для долгой осады.
Трусы, предатели и дезертиры покинули крепость через многочисленные подземные ходы, которых было прорыто целое множество, образуя систему извилистых и запутанных туннелей. Но все они вели наружу к римлянам, либо оканчивались тупиками в горах.
Всех кто попадал в руки римлян, казнили распятием на кресте, без каких-либо разбирательств, в назидание и запугивание для остальных. Казнями распоряжался некий центурион Вуцианий. Он приказывал всех казнимых привязывать к кресту, что влекло за собой более медленную и мучительную смерть.
Иногда же он позволял прибивать распятым руки, и быстро начинавшееся воспаление ран вызывало скоропалительную смерть. Кресты были расположены недалеко от лагеря на высоком холме, чтобы было видно тем, кто в крепости, и чтобы мухи и прочие насекомые, облеплявшие трупы, не досаждали римлянам.
Тем временем, через два дня после того как военный лагерь был разбит, осадные машины римлян окружили стены крепости с трех сторон. Тараны — это были громадные бревна, на переднем конце которых находился огромный слиток железа в форме бараньей головы. К этому бревну были подвешены канаты, за которые небольшой отряд римлян тянул, оттягивая бревно назад и отпуская. Никакая, даже самая толстая стена, не могла долго противостоять ударам этой махины.
Римляне срубили за эти два дня все окрестные леса для этих сооружений. Они работали над ними под защитой каких-то хитроумных конструкций из прочных шкур животных и сырой кожи, которые обезвреживали огненные стрелы, пускаемые осажденными.
Штурм крепости начался рано утром. Небо потемнело от запущенных снарядов и стрел — из всех метательных орудий и катапульт вылетали практически одновременно огромные каменные ядра и большие деревянные копья.
К подножию крепости по насыпи были подведены сооруженные римлянами три башни вышиной примерно с десять-двенадцать метров. На их вершине под защитой металлических пластин и огнеупорных шкур, находились стрелки, пращники и метатели копий, а также несколько орудий — скорпионов — выпускающих дротики длиной в полтора метра.
Где-то позади них зловеще ревели трубы и горн, которые мигом подхватывались горным эхом, а на вершинах холмов и в лагере римлян развевались огромные знамена.
Под прикрытием прочных навесов из больших кусков дерева, обтянутых кожей, и поднятых над головой щитов, вперед выдвинулись основные римские войска, продвигаясь перпендикулярно к осаждаемой стене. Это было какое-то подобие отточенного синхронного движения десятков гигантских черепах, каждая из которых состояла из ста солдат, плотно сдвинувших свои щиты друг к другу.
Под защитой своих башен и этих навесов римляне достигли стен крепости в пяти местах, начав вырывать нижние камни фундамента железными рычагами, пытаясь проделать брешь в стене.
И в это же время массивные железные наконечники нескольких таранов выбивали камни из этих стен крепости, пробиваясь внутрь. Четкие и согласованные действия множества людей вели к неминуемому разрушению.
Снаряды копий и стрел из трех римских башен отгоняли защитников крепости с верхних уровней каменной стены, буквально вынося их оттуда. Ядра, пущенные из катапульт, ломали зубцы стен и крушили опоры, откидывая людей вниз. А тех кому не посчастливилось укрыться, разрывало в клочья, лишая конечностей или даже головы. Повсюду стоял крик и стоны раненых, и всё это под глухой скрежет ударов тарана. Может быть затем и наступит тишина, но это будет безмолвие смерти.
Когда же большую часть стены снаружи облепили римляне, стрелки из башен больше не могли уже выпускать свои снаряды, не рискуя попасть в своих же людей. Это дало возможность защитникам вернуться на свои места на стене, обрушивая сверху град камней, скользкого масла и прочей утвари, что была под рукой.
Камни гулко стучали по щитам, мешая римлянам, но не причиняя существенного вреда, а склизкое масло проникало под железо доспехов, принося гораздо большие неудобства.
Нескольким евреям удалось поднять огромную отколовшуюся от стены глыбу и сбросить ее вниз прямиком на таран. От этого тяжелого удара бревно растрескалось, а железный наконечник отлетел, придавив несколько солдат.
Несмотря на всё это героическое сопротивление, стена крепости сдавалась под неустанным напором римлян, обваливаясь и рассыпаясь, вопреки надеждам ее защитников.
Разрушив окончательно стену в двух местах, римские войска ринулись в образовавшиеся бреши. Евреи покидали свои пункты обороны, разбегаясь врассыпную от нахлынувшей орды.
В спину им неслись дротики и копья, пронзавшие их насквозь и пригвождавшие к месту. Один из евреев спрыгнул со стены прямо в эту гущу римлян, и раненный в пяти местах, скорчился на земле. Тех же кто пытался сдаваться, солдаты перерубали на месте, несясь дальше, вглубь этой небольшой крепости.
Римляне вытаскивали всех укрывшихся и спрятавшихся евреев, не щадя никого из них. Они поджигали и крушили всё вокруг, пробивая к центральному убежищу, в которое отступали остатки сопротивления.
Иуда Галилеянин бежал в подземные пещеры с несколькими своими соратниками, пытаясь укрыться в них от наступавших солдат. Подземные ходы разветвлялись, запутывая своими лабиринтами, из которых не было выхода иного, чем тот где оставались римляне. Кругом были одни тупики и обвалы, не позволявшие продвинуться вперед.
Отступать им дальше было уже некуда, и лишь два варианта ясно выделялись перед их взором. Ускорить свою смерть, покончив с этим быстро и от рук своих товарищей. Или же надеется на какую-то мнимую милость со стороны римлян.
Иуда развязал это восстание, понадеявшись на таинственных покровителей с их силой. Но где они были сейчас, когда римляне подступали к нему так близко? Он никогда не был религиозным человеком, и скрываясь под маской праведника, оправдывал все свои преступления и террор.
Но возможно сейчас был тот момент, когда стоило обратиться к Богу. Ведь он нужен только тогда, когда человек находится на грани отчаянья. В такие моменты он перестает надеется на себя, и сдается на милость судьбе.
И судьба сама разрешила за Иуду его проблему — из туннелей послышались множественные приближающиеся шаги. Ворвавшиеся римляне примитивно хватали всех без разбору, вытаскивая их из этих пещер наружу к остальным захваченным.