— Как? — Эфраим сначала растерялся, не понимая чего от него хотят.
— Да, меня интересует то, как ты сумел украсть мою жемчужину. Ну же?
— Но я не понимаю…
— Не понимаешь? Трое моих стражей утверждают, что ты якобы появился прямо из воздуха. Представляешь? Человек, появляющийся из ниоткуда. Но разве это возможно? — Анилей слегка рассмеялся показным смехом. — Разве может обычный человек исчезать, появляться и снова исчезать?
— Нет, мой господин. — теперь Эфраим понимал причину интереса к себе. Анилея интересовал тот человечек с разноцветными глазами, который мгновенно перемещался на расстояние. — Ни одному смертному такое не под силу. Это подвластно только Предвечному и его пророкам.
— Но как я вижу, сейчас передо мной далеко не пророк, и уж тем более не Бог. И я решил, что мои стражи лгут мне, дабы скрыть свою вину и оплошность. Поэтому отрезал правую руку одному из них. В назидание за глупую ложь и сказки. Однако, я был немало поражен, когда никто из них не изменил свое мнение после этого. Эти глупцы продолжали рассказывать свои сказки и утверждать, будто некий человек, возникнул из воздуха и украв мою жемчужину, также внезапно скрылся.
— И тогда вы им поверили?
— Если кратко, то все трое лишились своих рук, но по-прежнему уверяли меня, что они говорят правду. Забавно, не так ли?
— Увы, я не могу с этим согласиться, господин Анилей. Я считаю это жестоким.
— Жизнь жестока, и ты на своей шкуре испытал это. А их непреклонность вызвала во мне сомнения. Можешь себе представить, что я на какой-то момент даже поверил им? Может и вправду существует такой человек? Сегодня здесь, а завтра там. Это очень интересно.
— Если бы я только мог помочь вам, господин Анилей, но увы… — Эфраим решился всё ему рассказать. До этого он боялся, что никто ему не поверит. Но возможно сейчас тот самый момент. — Я видел этого человека. Он действительно перемещался, исчезая в воздухе и появляясь уже в другом месте. Я совершенно случайно наткнулся на него, в том самом переулке, где меня избили и задержали. Видимо он просто выронил жемчужину, а все подумали на меня. Прежде я молчал из страха, что мне не поверят.
— И я действительно тебе не верю, Эфраим. Ты пытаешься свалить всё на некоего загадочного человека, чтобы тебя освободили. А ты по-прежнему оставался бы с этой загадочной силой, которой обладаешь.
— Но у меня нет никакой силы…
— Возможно, ты просто не хочешь с ней делится. Рискну предположить, что даже ценой своей жизни. А ведь я мог бы освободить тебя, взамен на твое содействие. По-крайней мере, если ты не можешь дать эту силу мне, то мог бы работать на меня. Присоединяйся ко мне, Эфраим.
— Я хотел бы помочь вам, господин Анилей, но…
— Хорошо. Твоя жизнь для тебя не так ценна, как я надеялся. А как насчет твоей младшей сестры? — Анилей обернулся к стоящим позади него людям. — Подойди сюда, Сара, не бойся. Поговори со своим братом.
Сердце Эфраима оцепенело. Она здесь, в этом жутком подземелье, его маленькая бедная сестренка. Это какой-то нескончаемый кошмар. И как только из него выбраться? Он падал в бездну, и утягивал за собой и сестру.
Сара подошла, вся дрожащая и испуганная. Лицо ее было в недавних слезах. Эфраиму было больно смотреть на нее. А ей тяжело всё это переживать.
— Я не понимаю, что происходит… Почему они так с тобой? Когда я вернулась с рынка, наш дом очищался от проказы. Я не знала куда пойти… и что делать… Не знала когда ты вернешься… Люди сказали обратиться за помощью к властям, — ее речь постоянно прерывалась всхлипываниями. — Они сказали, что мне… помогут, пока ты не вернешься. Дадут кров на ночь… А потом налетели эти стражи. Говорили что-то о краже… Я не понимаю, Эфраим, почему всё это… Ты же не мог этого сделать… Я знаю тебя…
— Прости меня, Сара. Я… не брошу тебя. Всё образумится. Это нелепая ошибка… Мы еще всё наладим. Верь, мне.
— Эти люди говорят, что ты ограбил их, но… это невозможно. Если бы они тебя знали… — она обратилась к Анилею. — Прошу вас, помогите моему брату. Он невиновен. Наш отец…
— Ваш отец был таким же преступником. И скоро его не станет, уж поверьте мне. Я отправил ему от себя весточку, как предупреждение для тебя, Эфраим, — Анилей мягко отстранил Сару от камеры, всхлипывания которой превратились в мольбы. — Через неделю или чуть больше, вам стоит попрощаться со своим отцом. Если конечно, мой юный друг, ты сам доживешь до этого дня. Но сестру твою еще можно спасти. Разве не жалко ее?
— Прошу вас, господин Анилей, я… Я сделаю всё, но не трогайте мою сестру, — Эфраим должен был любой ценой выбраться отсюда. — Поверьте мне, если бы я обладал той силой, о которой вы говорите, разве бы находился здесь?
— Может тебя довольно сильно приложили в том переулке и нужно лишь время для восстановления? Заживут твои раны и поскачешь из своей камеры.
— Я не могу вам доказать, господин Анилей, но… — он не знал как еще убедить Анилея в том, что его принимают за другого. Оставалось только одно. — Хорошо. Я могу быть полезен вам.
— Так вы согласны, мой юный друг, работать на меня? Использовать свою силу, как я скажу?
— Если вы не тронете мою сестру Сару, господин Анилей, я… буду вашим. Мне только нужно время. Заживить свои раны, как вы верно подметили.
— Твоя сестра будет под моим постоянным надзором. Ты сможешь ее изредка навещать, но даже не думай вновь использовать свою силу против меня. Расплачиваться придется ей. Помни об этом.
Его отец итак был одной ногой в могиле, и если Анилей сказал правду, то… он лишь ускорил неизбежное. Нет, это сам Эфраим убил своего отца. Он и есть истинная причина всех их бед. Но Сара…
У нее остался только он, старший брат, утягивающий ее за собой в бездну. Эфраиму не оставалось ничего другого, как принять это предложение. Это был единственный способ выбраться из камеры и защитить Сару. Анилей просто не оставил ему выбора, приведя сюда сестру.
Проблема заключалась в том, что Анилею нужна была сила другого человека. И Эфраим не знал, что будет после того как его раны заживут, и Анилей потребует демонстрации этой силы. Оттягивать насколько возможно, а там может всё и образумится. И если Анилею нужна была эта сила, то Эфраим достанет ее. Ради жизни и безопасности своей сестры.
— Я весь ваш… мой господин.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Кровавый праздник
«Если хотите одержать победу, бейте в самое сердце противника».
Карл фон Клаузевиц
Иерусалим, 2 год н. э. (Через три дня после Явления в пустыне)
Приближался праздник Семидесятницы — или, по-еврейски Шевуот, который справлялся по истечении семи недель после пасхи. Но не только обычное богослужение привлекало народ в Иерусалим. Несметные массы людей устремились в столицу из Галилеи, Идумеи, Иерихона и Переи Заиорданской.
В их числе был и Иуда Галилеянин. С неистовым рвением взялся он за подготовку этой освободительной войны, после той самой ночи, когда Клавдий Фракиец был убит. Он собрал вокруг себя многочисленную толпу и ворвавшись в царские арсеналы в Сепфорисе, вооружил своих людей. А затем разграбил царский дворец.
Его военные силы и собственная уверенность росли. Всё больше городов в области Галилея бунтовало, показывая свое недовольство. И к наступлению праздника он выдвинулся со всеми своими людьми в Иерусалим. Иуда не останавливался даже перед тем, чтобы вооружать многочисленных паломников, направлявшихся в Иерусалим.
— Иерусалим, Иерусалим! — кричат набожные путники и паломники, когда на другом краю долины, на склоне небольшого холма, предстает перед ними этот святой город.
Дорога плавно поднимается на холм, и ведет дальше — к городским воротам. И по мере их приближения, перед паломниками всё выше и выше поднимается Храм Господа.
Как известно, до времен царя Давида, Бог странствовал, не имея своего прибежища. Но именно царь Давид решил построить ему дом. но он лишь заложил фундамент на горе Сион. И только его сын, Соломон, завершил начатое отцом дело.