— Кровь!? — закричала я, просыпаясь.
Кошмар нехотя отпускал из липких объятий. Странные сны-видения, теперь я относилась со вниманием к подобному. Это не прошлое Аморана, во сне явился образ будущего. Человеку вновь придётся взять в руки родовой меч. Мне знакомо оружие, неотступно присутствовавшее в тех обрывках памяти Аморана, которые удалось уловить. Я не забуду блеск старинного клинка, прошедшего с хозяином всю войну. Загадка в том, дано ли видению воплотиться в реальности, или я уловила иносказательный призрак? Как расплести этот химерный узор? Нити тянутся из прошлого и теряются в тумане грядущего. Снова вопросы без ответов, они опутали, обступили со всех сторон. Я терялась в них всё больше с каждым шагом. Откровения и гнев высших сущностей, маги, беснующиеся источники, Проклятье, предназначение, Аморан — всё сплелось в тугой узел, успею ли разорвать путы или они раздавят меня?
Голова раскалывалась от боли в затылке, мышцы затекли от неудобной позы. Я разогнулась и попыталась открыть глаза. Меня ослепили яркие блики, набросившиеся ото всюду. Веки часто заморгали в попытке оградить от радужных лучей. Место, куда закинула божественная воля, кардинально отличалось от всего ранее виденного. Но неизвестность и тишина остались прежними. Свет магического светильника многократно отражался от стеклянных стен, обступивших со всех сторон. Я притушила яркость до минимума и протянула руку к прозрачной поверхности. Ладонь ощутила глубокий холод. Нет, это не стекло, всё вокруг из хрусталя. На занятиях с Хегельгом мы изучали минералы, я даже создавала кристаллы.
Много веков назад люди считали хрусталь слишком сильно замершим льдом. Им охлаждали руки в жару, потому что кристалл всегда оставался прохладным. Природные кристаллы обычно тусклые, с грязновато матовой поверхностью. Только после шлифовки и обработки мастера извлекали неповторимую красоту, открывали прозрачность. Меня забросило в самый центр гигантского скопления идеально гладких и прозрачных, как слеза, кристаллов. Они плотно прилегали друг к другу, лишь кое-где расступаясь узкими коридорами. Глаза скользили вверх и пытались обнаружить границу стен, но её просто не было. Многогранные кристаллы уходили в небо, теряясь в светящейся голубизне. Она придавала всему скоплению неповторимый нежный оттенок чистоты.
Помогая себе руками, я тяжело поднялась. Голова кружилась, и этому способствовал преломлённый свет, режущий со всех сторон. В другой жизни маме на юбилей подарили маленький хрустальный подсвечник. Часами напролёт я наблюдала за игрой радужных бликов. Детские пальчики легко касались резных подвесок, и свет плескался на стенах и потолке, создавал волшебные образы. А потом приходили таинственные сны, в которых я играла с радужными зайчиками. На маленькие ладошки прыгали разноцветные хрусталики, мы бежали наперегонки, летали сквозь облака. Я думала, что они так и остались глупой детской мечтой. Оказалось, что сны воплотились десятки лет спустя, но играть совершенно не хотелось.
Нужно отдышаться и прислушаться к ощущениям. В обители Терра и Терроны тонкий мир приоткрывал далёкие глубины. Удивительный покой и податливость энергий я могла объяснить лишь близостью богов. Пласты энергии без труда расступались, зыбкие границы позволяли свободно проникать дальше и дальше. Только эта глубина не для меня. Глубинная сила уплывала сквозь пальцы, она, как преданный пёс слушалась исключительно хозяев. Ни создать щитов, ни нащупать нить, ведущую домой. Отсюда не выбраться пока не позволят. Мне не расхотелось искать ответы и просить о чуде, а значит нужно собраться и двигаться вперед. Тревога скрутила душу, заставила озираться по сторонам. Рядом находился маг, и он двигался в мою сторону. Нет, не один! Ещё и ещё! Знакомые источники возникали в поле видимости тонкого мира. Маги последовали за мной и теперь идут по следу, как натасканные ищейки. Они тянут за нити, связавшие нас, и совсем скоро обнаружат пропавшую жрицу.
Забыв о головокружении и дрожащих ногах, преследуемая жрица рванула прочь, опираясь о стену. Бежать отсюда без оглядки, подальше от зовущих источников. Я обязана вернуться, обязана выжить, как бы ни возмущалась магия внутри. Босые ступни шлепали по холодному полу, волосы выбились из остатков косы, глаза отказывались привыкать к слепящим бликам хрусталя, но мне безразлично. Главное добежать до поворота, за которым коридор и опять поворот и так до бесконечности. Совсем скоро я потеряла ориентацию, вперёд-назад, вправо-влево, тупик и снова тупик. Нас закинуло в лабиринт, из которого не выйти, пока того не пожелают боги. Я пробовала создать крылья, но не смогла развернуться для взлёта, слишком узкие коридоры между стенами. Да и в высоту лабиринт не имел границ. Оставалось бродить среди кристаллов и надеяться, что за новым поворотом появиться выход. Иногда маги подбирались слишком близко, тени мелькали за прозрачной гладью. С колотящимся сердцем я мчалась прочь, спотыкаясь и падая. Нами играли, как куклами.
— Паулина! — в голове раздался приглушенный звук знакомого голоса.
Я обернулась и кинулась на поиски. По другую сторону сросшихся кристаллов двигался Аирель. Его источник невозможно спутать. Тёмная звезда, родная и знакомая тянулась ко мне, ища малейшую брешь между хрустальными колоннами. Сквозь толстую преграду черты некроманта искажались до неузнаваемости, вытягиваясь и сжимаясь, как в кривом зеркале. Если не ему, то кому ещё можно довериться? Аирель единственный смог сопротивляться зову источников, даже Хегельг утратил контроль. Я прижалась к прозрачной стене, разделяющей нас.
— Паулина, беги! — требовал маг.
— Но ты…
— Меня держит только клятва. Пока держит, — поправил себя Аирель. — Мы чувствуем тебя, как одно существо. Сейчас здесь будут все, и никто не сможет противостоять искушению. В мире Создателей оно сильнее воли, дружеских и родственных уз, превыше любви. Это испытание, которое мы провалили и боги в гневе. Ты ещё не сможешь выдержать, не справишься.
— Пожалуйста, не говори так! Только не ты!
— Беги, милая! — закричал Аирель и ударил в стену кулаком. Сотни тоненьких трещин прыснули во все стороны. — Беги, не оглядывайся! Если я прикоснусь к тебе, уже не отпущу.
Робкий шаг назад, потом второй и я помчалась прочь от бушующего мага. За спиной слышался треск, крошащегося под ударами кристалла, источники стремительно приближались, окружали. Куда бежать? Я не чувствовала безопасного направления. Ото всюду ощущалась опасность. Магия внутри хотела быть пойманной, жаждала воссоединиться с другими, но человек ещё сопротивлялся, хватаясь за остатки рассудка. Я заметалась по бесконечным коридорам, а внутри билась душа, раздираемая противоречивыми желаниями.
— Террона! — страстно взмолилась я. — Богиня, помоги! Прошу, спаси!
От бешеной гонки гудели мышцы, дыхание вырывалось с сиплым хрипом. Мелькали бесконечные, похожие друг на друга кристаллы, стены, коридоры, углы. Босая, голая, растрёпанная, я ревела навзрыд, натыкаясь на преграды. Под ноги попался острый камушек, боль резанула ступню. Я упала и покатилась по полу, руки едва успели прикрыть голову. Тело с разгону впечаталось в стену, сильно ударившись об острую грань. Со стоном беглянка поднялась на колени. Маги повсюду, они неотвратимо приближались, кольцо сжималось. Источник внутри бесновался и бесконтрольно разливался призывом. Моя жизнь вновь висела на волоске. Некуда бежать и бессилье сводило с ума. Ладони порывисто сжались, до хруста в суставах, ногти вонзились в кожу, и брызнула кровь. Набрав полные лёгкие воздуха, жрица закричала.
— Яви свой лик, богиня! Укрой надёжной дланью, огради! Взываю, как дитя, как жрица, как Отверженная душа! — моя мольба сотрясла хрустальный лабиринт.
Богиня в гневе осталась глуха к призыву. Кристаллы зазвенели от дрожи. Надежда таяла с каждым ударом сердца. Тонкий мир не реагировал на попытки создать щиты, нити энергии уплывали из рук. Осталась только магия источника, непокорная, сходившая с ума от близости магов. В отчаянии я зажала ладонями виски и зачерпнула силы из самой глубины бушующего озера внутри. Она сжалась в пружину, как перед прыжком. Надрывный крик вырвался из горла, переплетаясь с высвободившейся энергией. Лабиринт ощутимо тряхнуло. Всё замерло на миг, а потом бесконечные кристаллы брызнули глубокими трещинами. Первый острый обломок рухнул совсем близко и запустил гигантский обвал.
