Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Мы все умрем! Лед никогда не вернется, и мы умрем с голоду!

— Неправда! — не выдержала Каллик. — Лед вернется, он всегда возвращается. Так моя мама говорила, а она знала!

Но обезумевший медведь словно не слышал ее и продолжал бесноваться.

— Все медведи во всем мире умрут с голоду! — выл он.

— Вечный лед…

— Он никогда не тает…

— Мы должны идти туда…

Странный шепот пролетел по рядам запертых медведей, прошелестел рядом с Каллик, как снег, несомый ветром по льду. Неужели медведи говорят о том самом месте, куда ведет Путеводная Звезда? О блаженном прибежище, где никогда не тает лед?

— Вечный лед? — вскрикнула Каллик. — Вы говорите о том месте, где танцуют духи умерших медведей? О месте, в которое ведет Путеводная Звезда?

— Слишком долгий путь… — прошептал один из медведей, и никто больше не ответил на крик Каллик. Может быть, они вообще не понимают, о чем говорят? Несчастные медведи настолько обезумели от голода и страха, что уже не разговаривали друг с другом, а только бессвязно бормотали каждый сам с собой.

Внезапно послышалось громкое лязганье, и Каллик увидела, что к ней направляются сразу двое мягколапых. Она забилась в самый дальний угол и прижалась спиной к холодным прутьям. В этом страшном месте некуда было спрятаться. Она была вся на виду и совсем беззащитна. Мягколапые подходили все ближе и ближе, а потом развернулись и пошли к клетке с безумным старым медведем. Мягколапый самец ткнул чем-то в клетку, и Каллик услышала короткий шипящий звук.

Она прильнула к прутьям, пытаясь рассмотреть, что происходит. Мягколапые постояли немного, а потом открыли дверь и вытащили наружу безвольно обмякшее тело старого медведя.

Каллик в ужасе заскулила. Мягколапые убили его! Наверное, они убьют их всех! Она схватилась лапами за прутья и закричала:

— Мама! — Паника охватила ее, она выла, плакала и изо всех сил колотила лапами по прутьям. — Мама, мама, помоги мне, пожалуйста! Спаси меня!

Она должна была выбраться отсюда! Только бы выломать эти прутья или протиснуться сквозь них, только бы… слепой ужас охватил ее, и она, уже не соображая, что делает, снова и снова бросалась на клетку.

Наконец силы оставили Каллик. Она упала на пол и затряслась, судорожно хватая ртом воздух. Прутья клетки не прогнулись ни на коготь.

— Так отсюда не выйдешь, — сказал кто-то совсем рядом с ней. — Если хочешь когда-нибудь выбраться на свободу, то побереги силы.

Каллик подняла голову. Большая взрослая медведица смотрела на нее сквозь прутья. Она была примерно того же возраста, что и Ниса, и хотя голос ее звучал устало и почти сердито, глаза смотрели сочувственно.

— Эти клетки нельзя сломать, — продолжала медведица. — Поверь мне, я много раз видела, как большие сильные медведи пытались сделать это, да только лапы себе разбивали в кровь.

— Вы кто? — спросила Каллик.

Медведица помолчала, а потом негромко ответила:

— Меня зовут Нанук.

— А меня — Каллик. Где мы?

— В берлоге у мягколапых. Они привозят сюда всех медведей, которых ловят возле своих берлог.

— Что они хотят с нами сделать? — заплакала Каллик.

— Не плачь, — проурчала Нанук. — Я уже бывала тут раньше и знаю, что бояться нечего. Они подержат нас тут немного, а потом отвезут обратно на лед. Все будет хорошо, нужно только потерпеть и не делать глупостей.

Каллик приободрилась и с надеждой посмотрела на большую медведицу.

— Скажите пожалуйста, вы случайно не встречали одинокого медвежонка, похожего на меня? Его зовут Таккик, он мой брат. Он чуть-чуть побольше меня и ходит вразвалку, вот так, — она вскочила и широко расставила лапы. — Мы потеряли друг друга, когда наша мама погибла. С тех пор я все ищу его, и никак не могу найти…

Нанук печально покачала головой.

— В этот сезон я вообще не встречала никаких медвежат, ты первая. Давно я не припомню такой голодной поры Знойного неба! Твой брат, наверное, умер.

— Нет! — вскрикнула Каллик. — Он не умер! Я в это не верю! Он сильный, гораздо сильнее меня! Если я не умерла, то он и подавно выжил.

Медведица пристально посмотрела на Каллик и вздохнула.

— Надеюсь, ты права, — тихо сказала она.

Тут снова послышалось уже знакомое лязганье, и Каллик увидела двух мягколапых. Она метнулась в дальний угол клетки и больно ободрала бок о прутья. Только теперь она заметила, как поредела ее когда-то густая шерсть, ребра выступили наружу и цеплялись за стены. Мягколапые подошли ближе, открыли ее клетку, но загородили выход.

— Нанук! — в панике взвизгнула Каллик. — Что они делают?

— Стой спокойно, — проворчала Нанук. — Драться с ними все равно бесполезно.

Мягколапый самец вдруг взмахнул лапами и бросил на голову Каллик что-то тяжелое и плотное. Оно было скользкое, как тюленья шкура, и цвета ясного неба. Каллик запуталась под ним и бессильно забилась, а мягколапый обхватил ее лапами и прижал к полу.

— Что они ДЕЛАЮТ? — вопила Каллик, обезумев от ужаса. — Перестаньте, ПЕРЕСТАНЬТЕ, хватит!

Мягколапая самка взяла целую горсть какой-то вонючей грязи и принялась втирать ее в шерсть Каллик. Запах был знакомый, эта была та самая липкая гадость, которую Каллик еще раньше почувствовала на своей шкуре. Каллик так брыкалась, что вонючая мазь попала ей в глаза, от чего у нее брызнули слезы.

Наконец, мучители отпустили ее и сняли с нее скользкую кожу. Каллик свернулась на полу, вся дрожа от только что пережитого ужаса. Слезы катились из ее глаз. Запах душил ее, царапал горло, она пыталась стереть его с морды, но как это сделать перепачканными лапами?

— Ш-шш, Калик, успокойся. Мягколапые всегда делают глупости, на то они и мягколапые, — ласково проурчала Нанук. — Они ведь не сделали тебе больно, правда?

И тут мягколапые сделали очень странную вещь. Они потянули за какую-то палку в стене, и прутья между клетками Каллик и Нанук вдруг поднялись в воздух, так что большая и маленькая медведицы очутились в одном просторном помещении.

Теперь Каллик смогла как следует обнюхать Нанук. Запах медведицы был совсем не похож на теплый, милый запах Нисы, от нее пахло голодом, страхом и гнилыми отбросами.

— Зачем они перепачкали меня какой-то грязью? — снова захныкала Каллик.

— Чтобы спрятать от меня твой запах, — предположила Ниса. — Они надеются, что я приму тебя за своего медвежонка, и буду заботиться о тебе, когда мы снова вернемся на лед. Ох уж эти мягколапые! Мозгов у них не больше, чем у льдины! Думают, они единственные звери, которые умеют разговаривать друг с другом. Ты — не мой медвежонок и никогда им не станешь!

— А где ваши медвежата? — спросила Каллик. — Что с ними случилось?

Глаза Нанук затуманились, она отвернулась и беспокойно переступила с лапы на лапу.

— Я не хочу говорить об этом.

Каллик посмотрела на ее бессильно сгорбленные плечи и все поняла. Она чувствовала горе, прижимавшее Нанук к земле, запах этого горя был сильнее вони липкой грязи на ее шерсти. Она вытянула шею и дотронулась дрожащим носом до носа Нанук. Потом закрыла глаза и легла на пол.

Нанук легла рядом с ней, и Каллик прижалась боком к ее боку.

— Я знаю, что ты не мой детеныш, — проурчала Нанук. — А я не твоя мама. Но теперь мы с тобой будем вместе.

И Каллик уснула. В эту ночь, впервые после смерти мамы, она чувствовала себя в безопасности.

Глава XXVI

ЛУСА

Золотые лучи солнца пробивались сквозь листву, бросали пятнистые зеленые тени на лесную землю. Теплый ветерок шелестел в кронах деревьев, а где-то неподалеку раздавалось журчание ручейка и доносился запах ягод.

Луса медленно шла по лесу, полной грудью вдыхая душистый свежий воздух. Она уже успела забыть, как приятно подставлять спину теплому солнцу и погружать когти в рыхлую, сырую после дождя землю.

Деревья вокруг были незнакомые. По пути Луса несколько раз останавливалась, вставала на задние лапы и внимательно осматривала высокие и твердые стволы с огромными раскидистыми ветками и сильными корнями. Деревья были чем-то похожи на больших медведей, и Луса снова вспомнила рассказы Стеллы о медвежьих душах.

47
{"b":"148635","o":1}