Сколько я простоял у окна, даже приблизительно сказать не могу. Вздрогнул лишь когда услышал, как кто-то попытался толкнуть мою дверь без стука. За окном к тому времени уже была непроглядная ночь. Только редкие звезды освещали мир. Впервые осознал, что над Халярой две луны. Возможно, раньше одной было почти невидно, а сейчас они обе так расположились на небе, что я, наконец, их разглядел. Или я сам по себе был невнимательным и к местному небосводу не приглядывался. Теперь уже не дознаешься.
Засов я так и не открыл. Что это было, как не вредность? Самое смешное, что в тот момент, я считал, что мне стыдиться нечего, это Ир – предатель, во всем сам виноват. Знаю, по-детски это, но когда на первый план из всех щелей вылезают чувства, от которых последние несколько недель только и делал, что осознанно отбрыкивался, сделать что-то с самим собой очень трудно. Я так и остался неподвижно стоять у окна. Но Ир не был бы почти архимагом, если бы не нашел способ попасть в мою комнату в обход двери.
– И как это понимать? – раздался холодный голос мерцающего за спиной.
Наверное, открыл портал и просто-напросто переместился ко мне сюда. Ох уж мне эта их магия!
– Никак, – скупо откликнулся я, запретив себе скатываться в банальную, недостойную нормального парня истерику.
– Намекаешь, что больше не желаешь меня видеть или это ты не от меня закрываешься?
– От себя, – честно ответил и обернулся. – Как все прошло?
Ир сразу отвечать не стал, приблизился ко мне и замер напротив. Осмотрел меня с ног до голову. Заявил:
– Раз так, завтра поговорим, – объявил мерцающий, резко развернулся на каблуках и потопал обратно к двери. Похоже, в нем говорила оскорбленная гордость. А во мне подала голос опротивевшая во всех смыслах честность, которую я сам еще совсем недавно колокольчикам рекламировал.
– Просто ревную, – вырвалось у меня, пришлось спешно отвернуться обратно к окну, – Прости.
Думал, он все равно уйдет. Уж мне-то не знать, какой он гордый. Но нет. От двери раздался тихий голос.
– Они их стыдятся.
– Что? – вырвалось у меня непроизвольно и я снова оказался с Иром лицом к лицу. Он приблизился почти беззвучно. Вот это выучка!
– Кто кого? – спросил, смотря на него, Ир моргнул, потом ответил.
– Рыцари стыдятся того, что проводят ночи со служанками. У них тут добрая треть рыцарского кодекса посвящена прекрасно даме, ради которой следует совершать подвиги и прочие безумства. Благородная, непорочная дева, ради которой они должны беречь себя и все такое. Но молодость требует свое, и найти веселую селянку, которая согласится за пару топорных комплементов провести с тобой ночь, куда проще, чем добиться расположения благородной леди. Вот они и тискают служанок в темноте, стыдясь даже смотреть на них, когда все заканчивается. И сбегают при первой возможности, в один миг забывая о всех дифирамбах, что им пели для того, чтобы на сеновал затащить. До того, чтобы принимать их в своих собственных постелях никто из рыцарей не опускается.
– Слушай, а зачем тогда девчонки соглашаются? – сначала задал вопрос, потом сам осознал, каким глупым он был.
Ир демонстративно закатил глаза к потолку.
– Они же крестьянские девки! Как кто-то из них может отказать рыцарю?
– То есть их фактически принуждают?
– Нет. Они сами на все соглашаются. Это же психология подчинения, тебе лучше меня о ней должно быть известно.
– Переводчик мой выпотрошил? – тихо спросил я, даже не удивившись познаниям мерцающего.
– Выпотрошил! – откликнулся он с вызовом и вскинул голову.
– Все ясно, – вырвалось у меня. Вздохнув отошел к кровати. Спать все еще не хотелось. Но в ногах, как известно, правды нет. Присел на край. Снова поднял глаза на Ира. Тот все еще стоял ближе к окну и не делал в мою сторону ни одного движения. Встретившись со мной взглядом мерцающий неожиданно спросил:
– Ты, правда… – и осекся.
– Правда. Знаю, что глупость несусветная, и все равно.
– Зато теперь ты лучше понимаешь, что чувствовал я, – пробормотал он и сделал несколько шагов в мою сторону, – Будем спать? – почти робко спросил Ир, и я не узнал его. Откуда в нахальном и вредном мерцающем такая робость? Но ничего не сказав ему на это, молча забрался на кровать с ногами и похлопал по матрасу рядом с собой. Ир почти сразу оказался рядом.
– Андрей, – уже забравшись под одно со мной одеяло, позвал Ир.
– М? – откликнулся я, приоткрыв один глаз.
– Ты ведь сможешь поговорить с ними об этом. Неправильно же, когда так… – прошептал мерцающий, выдавая себя с головой. Похоже, он сочувствовал девчонкам. Оказывается, не такой уж он у нас эгоист и эгоцентрик, как мне казалось.
– Ну, если ты просишь, – не удержавшись, подколол я.
– Прошу, – тут же с готовностью откликнулся он, и сразу стало ясно, как для него это важно.
– Хорошо. Только ради тебя, попробую.
– Так уж и ради? – пряча лицо в подушку, протянул мерцающий невнятно.
– А почему нет? Если ради кого и идти на жертвы, то ради друга, нет?
– Да. И не запирайся больше. Я все равно войду, но хоть не так обидно будет, – прокомментировал Ир и повернулся ко мне спиной.
Ничего не ответив ему вслух, про себя пообещал, что больше не буду. И забылся неспокойным сном. Вот и поговорили. Дураки оба, да?
Утро для нас с Иром началось ближе к полудню, когда к наше сонное царство заглянул не кто-нибудь, а Алый собственной персоной. Причем, светлого настолько смутил вид нас спящих, что у него даже уши заалели. Благо, Ир почувствовал его взгляд, проснулся и растолкал меня. Так что первый на сегодня сеанс терапии мне пришлось проводить не вылезая из кровати. Не мешало бы, конечно, выгнать Ира, чтобы без посторонних ушей и глаз, но Алый был так взвинчен, что чхать он хотел и на мерцающего и на всех на свете. Ему не терпелось выговориться. Кресло для себя эльф сотворил сам. Мы с Иром остались в постели. Странная диспозиция, не спорю, но уж как получилось.
Алый вжался в спинку кресла и тихо сказал:
– Я его совсем не понимаю. То он аж по отвесной стене ко мне в комнату пробирается, но вообще игнорирует уже какой день. Что мне теперь делать? Он ведь старше. Я думал… ему ведь лучше известно, как и что делать. Почему он… А я… – он закрыл глаза ладонью и затих.
– Может быть, он ждет от тебя хоть каких-то ответных действий? – помедлив, предположил я.
– Каких например? – глухо отозвался эльф.
– Не знаю. Но, если правильно понимаю, все это время инициатива шла от него, ты же только отвечал на его позывы…
– Или не отвечал, – вставил свои пять копеек Ир.
– Чаще нет, чем да, – тихо сказал Алый, подтверждая мои самые худшие подозрения. Мне тут же вспомнились командоры. Мурка ведь тоже готов был отказаться от всех своих поползновений в сторону Барсика, когда предположил, что тот может пожалеть о происходящем. Вот и с Машкой, похоже, тоже самое.
– А что ты на самом деле от него хочешь, ты уже определился? – спросил, пристально наблюдая за его реакцией.
Эльф убрал руку от лица и отвел глаза в сторону.
– Не знаю.
– Вот и отлично! – бодро объявил я.
– Отлично? – одинаково недоуменно воскликнули Алый и Ир.
Я же, стоя рядом с кроватью, широко улыбнулся им обоим.
– Когда определишься, приди к нему и скажи все, как есть. Ты правильно сказал, он старше, опытнее и в чем-то сознательнее. Уверен, он сможет все понять правильно, даже если ты захочешь свести все чисто к дружбе.
– А если не захочу?
– Тем лучше для него, – весело подмигнул я, – Так что марш думу думать и дай приличным людям хотя бы штаны натянуть.
– О да, вы оба такие приличные, что… – скептически начал Алый, но наткнулся на взгляд мерцающего и решил не развивать тему. Удалился эльф без лишних слов. Уверен, теперь ему точно есть чем голову занять.
– А ты сам что думаешь? – вдруг спросил меня Ир, когда я всеми силами пытался влезть в брюки.
– О чем?
– У них там что-то наклевывается?