— Все равно, не представляю, что мы можем вступить в бой.
— Необходимое снаряжение у нас имеется.
— Ага. Ракеты и противоракетные лазерные батареи на «Страннике» плюс еще боевой «Скиталец», под завязку набитый мини-ракетами, укомплектованный крупнокалиберным пулеметом Гатлинга, сверхмощным лазером да к тому же индивидуальным оружием всех мыслимых размеров и видов. Да плюс боевая броня. Знаете, комиссар, нам вполне по силам выиграть небольшую войну.
— Такое случалось.
Николь присмотрелась к развалившемуся в кресле комиссару повнимательнее. На Кьяри был спортивный костюм, смягчавший его угловатость. За многие дни работы бок о бок Николь поняла, что его вялая расхлябанность — напускное. Он способен мгновенно, без всякого предупреждения перейти к действиям с весьма плачевным для противника итогом. Его старомодный конский хвостик стягивает серебряный зажим с бирюзой, открывая залысины. Левое ухо дважды проколото — для серебряного колечка и рубиновой звездочки; говорят, звездочка эта была прощальным даром русского коллеги. А вообще-то о нем почти ничего не известно — личные файлы комиссаров закрыты для любопытных, а сам он замкнут и неразговорчив. Пожалуй, таким безмятежным и приветливым Николь его еще не видела. Она сразу же доверилась ему, хоть пока не решила, как к нему относиться. В Кьяри есть что-то отталкивающее. Слишком уж сильно чувствуется в нем одиночка, охотник. И убийца. Разве что люди врут.
— Комиссар, а вам доводилось воевать?
— В какой-нибудь из этих консервных банок? — Не скрывая презрения, он покачал головой.
— Но вообще-то под огнем вы бывали?
— Старлей, свое звание я получил не за красивые глаза.
— А вы убивали?
— Не твое собачье дело, — совершенно безмятежно откликнулся Кьяри.
Николь залилась румянцем, ощущая себя круглой идиоткой.
— Извините, — пролепетала она. — Я не хотела быть бестактной.
— Черта с два! Вы прямо умираете от желания спросить об этом с первой же нашей встречи — и вы, и да Куна.
— Но вы ведь не станете спорить, что о вас ходят какие-то невероятные слухи.
— Ну и что?
— Мне интересно.
— Скоро узнаете.
— То же самое родители говорили мне о сексе, — отхлебнув чаю, призналась Николь.
— Наверно, их вы тоже не слушали.
— А если я замешкаюсь?
— Погибнете. Или угробите кого-то положившегося на вас.
— Это варварство.
— Уж так мы тут живем.
— Комиссар, я ведь прошу о помощи!
— Здесь вам никто не помощник, лейтенант. Для каждого бесценным оказывается одно-единственное мгновение, когда впервые надо проделать это самостоятельно. Опыт придет или с нажатием на кнопку, запускающую десятимегатонную боеголовку, или в рукопашной, когда вы сорвете шлем с какого-нибудь ублюдка.
— А как это было у вас?
— Я уцелел.
— Вас послушать, так тут сплошные джунгли — убей или умри.
— Да, выживает сильнейший. Здесь форпост, Ши. И в каком-то смысле будет таковым всегда. Расстояния чересчур велики, людей слишком мало, а ставка чрезвычайно высока. И тем не менее мы по-прежнему чертовски гуманны и подвержены прежним слабостям. Страсти толкают людей на преступления не реже, чем алчность. И комиссары, и вы, синие кителя, здесь для того, чтобы мир не обезумел окончательно.
— Так вы еще и философ?
Кьяри странно посмотрел на нее и рассмеялся.
— Матерь Божья, я и забыл, насколько новобранцы оторваны от жизни!
— В каком это смысле?
— За кого вы меня принимаете, Ши? За обычного тупорылого скорострельного легавого? Как я ни типичен, но вряд ли в том смысле, как вы подумали. Правду сказать, я действительно философ и располагаю соответствующими дипломами и публикациями. У меня степени магистра по электронике, машиностроению и астрономии. Я официально допущен к адвокатской и медицинской практике. А ведь это только суесловие.
— О-о…
— Черт побери, а с какими людьми, по-вашему, вы имеете дело, сударыня?! С отбросами земного общества? С отщепенцами и уродливыми выходцами из бесчисленных трущоб, не сумевшими приспособиться к жизни внизу и удравшими в космос, как раньше вступали в иностранный легион? Ха! Держу пари, что да Куна мыслит точно так же! Насмотрелись видеореальности! — Отсмеявшись, он покачал головой. — Знаете, кто здесь изгои? Типчики всего с парой дипломов по одной-двум специальностям. И знаете почему? — Николь отрицательно затрясла головой. — Потому что посылать сюда человека и обеспечивать ему условия для жизни чертовски дорого! Ни предприниматели, ни правительство не станут тратиться на какого-нибудь клоуна, который даже не сумеет прожить достаточно долго, чтобы оправдать вложенные средства. Сюда прибывают лишь лучшие из лучших, ибо только умнейшие и талантливейшие — наверно, и самые удачливые — способны выжить. Хорошо ли это, плохо ли,
Ши, но вам придется работать с отчаянными головами, достигшими вершин путем естественного отбора. Стоит их недооценить, и вам конец. Потому-то ни один из земных синдикатов так и не смог обосноваться на Луне. Их люди просто не ровня нашим — ни мошенникам, ни легавым. Поэтому и здешние преступники отличаются от поясников и вакуумников. В каждом монастыре свой устав, как говаривали в старину.
— Я запомню.
— Тогда учтите вот еще что: большинство космопроходцев проводят жизнь в пути; ведь чтобы добраться куда-нибудь в пределах Солнечной системы, требуется уйма времени. Это оттачивает ум, а только рассудок и позволяет сохранить голову на плечах. Никогда и никого не встречайте по одежке; велик шанс, что вы наткнетесь на энциклопедиста, эксперта в полудюжине областей и весьма осведомленного еще в двух десятках дисциплин. В данный же момент вы проигрываете — причем там, где, как вы наверняка частенько слышите, ошибаются лишь раз.
— Как же тут ухитряются выжить?
— За счет мастерства и таланта. И не допуская ошибок.
Послышался мягкий звук гонга, и громкоговоритель ожил:
— Борт «Странника», я — диспетчерская да Винчи, как поняли? Прием.
— Да Винчи, — откликнулась Николь, щелкнув соответствующим выключателем, — поняли отлично, прием.
— «Странник», пожалуйста, включите видео-интерком. Майор Гарсиа на связи.
Мгновение спустя на пятидесятисантиметровом главном экране появилось лицо Кэт.
— Как вы наверняка догадались, — с легкой усмешкой сообщила она, — старший лейтенант да Куна и доктор Мураи проведут ночь на базе.
— Ничего страшного, майор, — ухмыльнулась Николь. — Все бортовые системы работают нормально, а комиссар Кьяри составит мне компанию. И убережет от бед.
— Насчет первого точно, — проворчала Кэт. — А вот насчет второго я не уверена.
— Думаю, ничего с нами не случится, — непринужденно откликнулась Николь, полагая, что Кэт ожидает от нее веселого расположения духа; но от внимания девушки не ускользнуло легкое раздражение в голосе командира. Вполуха слушая ее, Николь вспомнила обед в Дубовом зале ресторана и реакцию Кэт, когда Николь обрушилась на ее приятеля Моргана. Неужели она до сих пор носит в душе обиду? А как это скажется на экспедиции?
«Впрочем, — решила Николь, — у меня могло разыграться воображение».
Кэт глядела мимо экрана.
— Я наблюдаю данные вашей телеметрии… — Пока они на борту корабля, диспетчерская непрерывно считывает медицинскую информацию с многочисленных датчиков, которыми напичкан корабль. — Ши, когда вы в последний раз по-человечески выспались?
— Полагаю, тогда же, когда и все — шесть недель назад.
— Ужасно смешно.
— Извините, майор. Некогда было.
— Это не оправдание. Вы трудились гораздо больше, чем от вас требовалось, Николь, что весьма похвально, но из-за переутомления вы начали допускать ошибки. Вам известно, что вы пропустили два пункта инструкции?
— Черт! — Николь рванулась вперед, забыв о невесомости. Взмахнув рукой, она сшибла с подставки инструкцию, а та, в свою очередь, задела контейнер с чаем. Николь без труда поймала и то и другое.
— На вашем месте я бы отдохнула, — заметила Кэт. — Ступайте в постель.