По негромкому журчанию, доносящемуся из-за изгиба коридора, Кьяри понял, что Николь принимает душ, и подумал, не присоединиться ли к ней. Пожалуй, не стоит — так будет лучше для обоих.
— «Странник», я — диспетчерская да Винчи, по сигналу начинается отсчет на тангенциальную минус тридцать пять минут. Три… два… один… начали!
— Вас поняла, да Винчи, — проговорила Николь в крохотный микрофончик на тонкой ножке, присоединенный к наушникам. — Подтверждаю начало отсчета по вашему сигналу на Т минус тридцать пять. Все бортовые системы работают нормально.
— Принято, «Странник».
Николь беспокойно поерзала в кресле и оглянулась направо, на Поля да Куну; в последнее время она работала за пультом в легкой одежде, не ощущая неуклюжего, сковывающего движения скафандра полной защиты. Поль поймал ее взгляд и разыграл пантомиму, изобразив, как снимает шлем и кладет перед собой. Николь ухмыльнулась и погрозила пальцем, отчего Поль расплылся в улыбке еще сильнее. Он бы засмеялся, если бы они общались не по открытому каналу, прослушиваемому Кэт Гарсиа.
Между Николь и Полем разместился голографический навигационный резервуар метрового диаметра — новейшее дополнение к системам наблюдения и ориентации, показывающий их положение и курс в трехмерном пространстве. Разумеется, при проектировании мостика подобного новшества не предусмотрели, поэтому, при всей своей несомненной полезности, резервуар еще и ужасно мешал. Опустив взгляд на нижнюю палубу, Николь увидела специалистов экспедиции. Хана Мураи взмахнула рукой в пожелании удачи, и Николь ответила тем же. В ряд с Ханой сидели Шэгэй и Андрей плюс Бен Кьяри. В отличие от остальных Кьяри был вооружен — в кобуре на бедре покоился жутковатый с виду гранатомет. А еще Бен выделялся угольно-черным скафандром. Вне корабля он будет невидимкой, а у остальных скафандры окрашены в яркие цвета. Они хотят, чтобы их заметили и нашли, он — нет.
Над голографическим резервуаром сидела майор Гарсиа. Ее кресло, которое остряки тотчас же переименовали в трон, с трех сторон окружал пульт, отслеживающий каждую ключевую функцию корабля, а заодно самочувствие членов экипажа. Если что-нибудь пойдет не так или Николь с Полем не оправдают доверия, она сразу узнает об этом, а программа главного компьютера «ПЕРЕХВАТ» позволит взять в свои руки управление «Странником».
Пока отсчет шел без сучка без задоринки. «Странник» вел себя как положено, хотя об этом знали только Кэт, диспетчеры базы да двое пилотов-новичков. Кропотливо пробираясь пункт за пунктом через список предполетных проверок, Николь с Полем ни на секунду не отставали от спокойного голоса диспетчера. Они все делали быстро, но без суеты, в мерном, отработанном ритме.
Однако когда отсчет пошел на секунды, напряжение начало сказываться. Николь взмокла от пота, несмотря на безупречную работу кондиционера, а внутренности превратились в ледяной ком. Девушка потрясла кистями рук в тщетной попытке расслабиться и вымученно улыбнулась, поймав взгляд Поля. Он произнес что-то одними губами, но она поняла лишь со второй попытки: «Не волнуйся, командир. Мне тоже не по себе!»
— «Странник», тангенциальная минус сто секунд. Готовность к запуску маршевого двигателя.
— Николь, — подал голос Кьяри, — последняя сводка данных медицинского контроля. Все просто замечательно.
«Если это замечательно, — мысленно прокомментировала Николь, — то было бы любопытно взглянуть, как бывает, когда обстоятельства складываются дерьмово. Ну же, скорее, скорее!.. Давайте трогаться!»
С той ночи они уже не встречались наедине, и Кьяри держался с Николь так же замкнуто, как и с остальными. Николь сомневалась, не померещилось ли ей это все. Или он действительно напуган и пошел на попятную ради собственной же безопасности?
— «Странник», тангенциальная минус семьдесят пять секунд.
— Паоло!
— Слежу, командир. Компьютер прекрасно справляется — шестьдесят четыре… шестьдесят три… шестьдесят две… шестьдесят одна… шестьдесят — запуск! Даю подтверждение запуска маршевого двигателя в минус одну минуту — и по автоматике, и вручную!
— Вас поняли, «Странник», — подтвердил с Луны ведущий диспетчер. — Выглядите вы хорошо.
«Вот оно, — подумала Николь. — Возврата не будет». Она еще боялась, но, ощутив сквозь сиденье едва уловимую вибрацию — циклопические двигатели мало-помалу выходили на режим полной мощности, — сразу почувствовала себя лучше. Лед внутри растаял, противная дрожь прекратилась. Теперь она даже начала наслаждаться происходящим.
До нее донесся голос Поля:
— …шесть… пять… четыре… три… два… один…
— Старт!!! — рявкнул кто-то; от волнения Николь даже не поняла, мужчина или женщина.
— Поехали, — объявил Поль. — Точно по графику!
— «Странник», я — да Винчи. Вас поняли, отбыли по графику. Начальная фаза движения в норме. Продолжаем регистрацию вашего курса и телеметрию бортовых систем, пока вы не пройдете Внешнее Кольцо на расстоянии пятидесяти тысяч километров, где перейдете под юрисдикцию центра экспедиционного контроля.
— Вас поняли, да Винчи, — откликнулась Николь. — Благодарю всех за помощь. До встречи через год.
— Всегда рады помочь, «Странник». Приятного полета! Подходим к минутной отметке; обзор активных систем.
Николь перебросила тумблер на пульте, предоставив позаботиться об остальном Полю; сама же медленно, с наслаждением перевела дыхание:
— Ну что ж, детка, вот ты и в пути!
4
Кьяри прикоснулся к ней и без видимых усилий отшвырнул к стене. Прикусив губу, Николь прошипела:
— Больно же!
— Так и задумано.
— Ублюдок!
В ответ он крепко шлепнул ее. Николь попыталась вернуть удар, но он отплыл всего на долю дюйма, оказавшись вне пределов досягаемости. Николь раза три пыталась схватить его, но он легко, словно даже с презрением избавлялся от захватов. Слишком поздно она поняла, что Кьяри заманил ее в центр зала; в невесомости, не имея под рукой ничего подходящего, чтобы ухватиться или оттолкнуться, Николь оказалась беспомощна.
Она, вздохнув, расслабилась. Мысль о проигрыше была ей ненавистна, тем более — по собственной глупости.
— Жалкое зрелище, — не скрывая отвращения, бросил Кьяри.
— Я все поняла.
— Черта лысого!
— В следующий раз справлюсь лучше.
— Именно это ты собираешься сказать, столкнувшись в Поясе лицом к лицу с толпой шахтеров или с Волчьей Сворой? Или ты веришь в реинкарнацию и надеешься искупить все промахи в следующей жизни?
— Кьяри, дай роздыху! Я ведь не занималась этим прежде!
— Господи Боже, ты же служишь в ВВС! — огрызнулся он. — Неужто тебя не учили драться?
— Но не так!
— Давай попробуем еще разок. — Он протянул руку, и Николь доверчиво ухватилась — чтобы тут же врезаться носом в переборку с жестоко завернутой за спину правой рукой. Не сдержав крика и хлынувших слез, Николь мгновенно решила обратить эти рефлексы в свою пользу и заскулила в надежде разжалобить Кьяри. Быть может, он и поверил в искренность Николь, но хватку все-таки не ослабил.
Тогда Николь, вцепившись Кьяри в волосы, одновременно пнула его в колено, и они отлетели от стены. Не успел Кьяри опомниться, как Николь вывернулась и оказалась лицом к нему. К несчастью, прием дался ей нелегко: правое запястье совсем онемело. Но девушка не придала этому значения.
Ощутив приближение другой переборки, Николь отскочила от нее, сильно оттолкнувшись, чтобы набрать скорость. Кьяри неотступно следовал за ней, оставаясь неуязвимым, дожидаясь, когда противница допустит ошибку, в чем нисколько не сомневался. Он выше Николь на целую голову, с длинными и мускулистыми руками, но его мощное телосложение и сила не играют в невесомости никакой роли. Другое дело — на планете или в Карусели. А тут ему надо поосторожнее размахивать кулаками, чтобы от собственного удара не полететь вверх тормашками и не открыться Николь. Скорость и ловкость здесь гораздо важнее; способность к перемещению большей массы выходит на первый план лишь в ближнем бою.