– Вот я и просматриваю старые записи, – продолжает жаловаться Артименко, – может быть кто-то, что-то, где-то, как-то цеплял?

– Давай рассуждать логически, – останавливаю я бурный поток его неудержимого южного красноречия. Известная нам частота относится к классу дневных частот и ночью почти никогда не используется. Лишь только летом, в спокойную погоду «Джанап» на ней можно поймать даже ночью. Давай посмотрим с тобой, на сколько и в какую сторону отличаются от дневных частот, ночные частоты других радиостанций. Выявив наиболее распространённые и популярные промежутки, мы отсчитаем примерно столько же от известной нам джанаповской частоты, и будем шарить там по ночам. То есть, как бы сузим пространство для поисков.

– О, это идея, – аж подскакивает Валерий, – и идея прекрасная! И что тебя к нам не ставят? – пожимает он плечами. Самое место тебе в ТРГ, а Сёму этого занудливого выгнать бы на пост!

Но мне не до досужей болтовни. Идея с поисками не так глупа и поэтому мы незамедлительно принимаемся за дело уже в четыре глаза. Просматриваем более сотни известных нам частот всех направлений и вскоре устанавливаем, что разница между дневными и ночными частотами по большей части, не превышает 4000 килогерц. Но в процессе поисков выявились и промежуточные варианты с плюсом в 2500 килогерц и минусом в 6000 килогерц.

– Ну, вот тебе и программа работ, – выписал я на отдельную страничку радиодиапазоны, которые требовали нашего усиленного внимания, – можешь смело отбиваться ею от оперативного, если ещё будет приставать!

В этот момент я даже и не подозревал, что мне самому и придётся работать по столь залихватски составленному плану. Буквально через два дня после завершения учений, на очередном ротном построении зачитали приказ, суть которого сводилась к тому, что на пост № 6 в ТРГ должны отправляться двое операторов, а не один как раньше. Для меня это было просто праздником, поскольку именно меня переводили на эту самую замечательную в полку работу. Но все остальные восприняли эту весть не с таким энтузиазмом, поскольку разбухание штата в одном месте, грозило повлечь за собой недостаток их в другом. Но, как бы то ни было, усиление именно поисковой составляющей нашей работы подсказало мне, что отношение нашей военной разведки к разворачивающимся вокруг Северного Вьетнама событиям начало круто меняться. В этом я вскоре смог убедиться, поскольку начавшиеся в полку изменения прошлись и по моей собственной шкуре.

Но всё это произошло лишь через несколько дней, а пока я бродил по жаркой натопленной комнатке ТРГ, и лениво просматривал отбитые на бумажном рулоне телеграммы. Просмотрев их с добрый десяток, я неожиданно увидел уведомление о прибытии стратегического бомбардировщика В-52 в аэропорт Тайбея.

– Валер, – взглянув на часы и на время отправления телеграммы, окликнул я закопавшегося в бумаги оператора, – ты давно на ленту смотрел?

– Да-а, – беспечно взмахивает он рукой, – там сегодня одна фигня летит. Гражданские вылеты, ну, раз в день транспортник появится.

– А В-52, не хочешь? – яростно потрясаю я, оторванной бумажной «портянкой». Пятьдесят минут назад он доложил о своём прибытии, а ты даже не ворохнулся!

– Где? – пулей выскакивает Артименко из-за стола. Ах ты-ж, Боже-ж ты мой! – причитает он, торопливо отделяя злополучную телеграмму от остальных. Понесу скорее Игорю, а то и так все сроки проскочили!

Грохоча сапогами, он выбегает из комнаты, а я внимательно уставился на карту Мира, висящую прямо над телетайпами.

– Каким образом неотловленный ранее В-52 оказался на Тайване? – подумалось мне. Да если бы он пролетел над Тихим океаном все десять тысяч километров, его бы десять раз отловили и сосчитали. Но в Тайбейском аэропорту до настоящего времени не было отмечено никаких стратегических самолётов! Ни одного! Откуда же этот «гусь» туда прилетел и для чего?

Мои глаза, словно повторяя маршрут возможного перелёта тяжёлого самолёта, скользнули от Западного побережья США, к Гавайям. Оттуда к острову Уэйк, к Гуаму… Где-то что-то недавно шло по этому маршруту, – пробормотал я. Да! Точно! Заправщики шли! Янки! Целая куча! И они с собой что-то тащили через океан. Неужели же эти бомбардировщики? А что! Запросто. И сосредоточат их теперь в едином кулаке и именно на Тайване. Мудрое решение! Во-первых, островная территория. Нет чужих глаз. Во-вторых, – правительство полностью лояльно ко всем американским начинаниям. И, в-третьих, относительно близко от злополучного Вьетнама, лететь совсем недалеко, часа полтора. Бери на борт по сорок тонн бомб, только бы от земли оторваться, и вперёд, бомби направо и налево!

От столь захватывающих предположений меня буквально бросило в дрожь. Схватив лежащий на столе лист бумаги, я принялся излагать свои мысли в письменном виде, что в данных обстоятельствах было гораздо более уместно.

«Оперативному дежурному» – красиво вывел я в качестве заголовка. «Прошу обратить Ваше внимание на то, что американское командование создаёт на острове Тайвань ударную группировку из стратегических бомбардировщиков типа В-52. Предполагаю, что именно их в первой декаде марта месяца сего года перегоняли заправщики КС-135 с общим позывным Yankee, порядковые номера с 90, до 99. Каждый из заправщиков сопровождал по два В-52. Итого было перегнано из Лос-Анжелоса не менее двадцати машин стратегического резерва. В аэропорт Тайбея они приходят с позывными Zulus. В 12.02 местного времени было отмечено прибытие Zulus – 12.»

Требовалось как-то подписаться и я, не особо раздумывая, начертал: – Косарев А.Г., 2-я рота, рядовой.

Поставив дату, я поспешно бросаю авторучку на стол и, едва не задавив в дверях возвращающегося из зала миниатюрного Валерия, выскакиваю в общий зал. Оперативный дежурный как всегда сидит на своём месте. Мокрый от жары, с расстёгнутым воротом, он азартно копается в мощном бумажном месиве, затопившем весь его огромный стол.

– Михаил Александрович, – робко пытаюсь я оторвать его от такого занимательного занятия, – минуточку Вашего внимания можно?

Воронин свирепо озирается в мою сторону и отрицательно крутит всклокоченной головой.

– Тогда я вам просто оставлю записочку? – вопрошаю я, понимая, что ему сейчас не до меня.

– Угу, – кивает он. Кнопкой её к доске приделай, – просит он, показывая подбородком на деревянную стойку слева от стола, – иначе потеряется.

Я и рад стараться. Сразу четырьмя кнопками, насмерть приколачиваю свою писульку к изъеденному остриями планшету. Пусть почитает, как освободится. До конца смены ему, конечно, некогда будет, обедняшняя запарка не даст, но попозже пяток минут у него наверняка найдётся.

Впоследствии я много раз вспоминал этот суматошный день, и каждый раз не знал, правильно ли тогда поступил, проявив неслыханную дерзость с подачей докладной записки. Наверное, я тогда просто не представлял, насколько она повлияет на всю мою дальнейшую жизнь.

Ханой, 14. (ТАСС) Сбито пять!

Сегодня бойцы вьетнамской Народной армии сбили 3 американских самолёта вторгшихся в воздушное пространство ДРВ. По дополнительным данным вчера в провинциях Куангбинь и Нгеан было сбито ещё два американских самолёта.

Дни несутся мимо меня просто ворохом. Едва успеваю следить за валом накатывающихся на нас событий. Моё переназначение в техническую разведгруппу, кстати сказать, состоялось почти незаметно. В очередном приказе рядом с моей фамилией просто появилась запись «Пост № 6» И всё и больше никаких комментариев. Видимо офицеры с КП, недовольные слишком малой отдачей от самого хорошо оснащённого поста, настояли на увеличении его экипажа вдвое (с одного, до двух солдат). Но долго радоваться осуществлению моей заветной мечты, мне было не суждено.

С грохотом распахивается дверь и в занимаемую ТРГ комнату стремительно вваливается сам полковник Карелов со всей своей свитой. Было слышно, как на ходу он продолжал свою, видимо начатую еще в общем зале, речь. Поднимаюсь, и поворачиваюсь к нему лицом, даже не снимая наушников. На боевом дежурстве операторы никому и ничего не докладывают, и поэтому я просто стою по стойке «смирно».