Литмир - Электронная Библиотека

И, повернувшись вновь к Марине, менторским тоном произнес:

— Я ведь тебе тыыысячу раз говорил: рыбу надо жарить тааак, чтобы все косточки были мяяяягкие, чтобы Клёоопочка, не дай бог, не подавилась коооосточкой. Ну что тут сложного — на очень маленьком огне подержи ее часа два-три, да, маааама?

— Да, сынок, — с безграничной гордостью за то, что умеет правильно жарить рыбу, кивнула Ираида Селиверстовна.

Марина не в первый раз слышала эти разговоры. Сказать, что они ее раздражали, — ничего не сказать. Но сдерживалась, не спорила. Сегодня же, впервые за год, почему-то не выдержала. Так вдруг стало обидно, так пусто и горько на душе, так захотелось бросить все к чертовой матери и бежать, бежать из этого неласкового дома куда глаза глядят!

— Скажи, Витя, мои котлеты невкусные? У тебя есть претензии к их вкусовым качествам?

Каламухин невозмутимо констатировал:

— Да нееет, вкус меня вполне устраааивает, нормаааально. А вот с формой тебе еще нужно поработать, дорогааая. Запомни, Марина: котлеты должны быть длиииинненькие, как у мамы.

— А какая тебе, черт побери, разница — круглые они или длинные?! Если вкус нормальный, то какая, к черту, разница?! Вот ты сам вышел к ужину, Клепочку свою дорогую пригласил, а Аришку ты позвал? Или важно только то, кушает ли твоя Клепочка, качественно ли она какает, да? А то, сыта ли Аришка, тебя абсолютно не касается?!

Каламухин ответил невозмутимо:

— Арииина голодной не остааанется, ведь у нее есть мааать. А если я не позабочусь о Клёоопочке, о ней никто не позаботится, правда, мааама?

— Да! — с достоинством подтвердила Ираида Селиверстовна.

Марина не выдержала, психанула, впервые за год не сумев промолчать:

— А идите вы, — схватила со стола Аришкину тарелку с ужином и побежала в спальню. Хорошо, что за год маршрут был изучен досконально, как говорится, с закрытыми глазами прошла бы. Ведь глаза и на самом деле ничего не видели: одна сплошная пелена, предварявшая слезы.

Плакала, впихивая в перепуганную Аришку картофельное пюре, спеша, как бы картошка не остыла:

— Давай, детка, жуй быстрее, кушай, кушай, моя маленькая!

А слезы катились безостановочно из глаз.

Каламухин спокойно поужинал и только после этого вернулся в спальню, заявил с порога:

— Мариина, ты неправа! Ты еще очень молодааа, а потому не знаешь жизни. Вот ты только что оскорбила не только меня — это я бы еще стерпееел, но ты оскорбила мааааму. Я требую, чтобы ты немеееедленно перед нею извинилась. У меня однааа мама, и она меня вполне устрааааивает. И жена у меня тоже однааа, а потому вы с мааамой должны жить в мире и согласии. В мире и соглаааасии, ты меня поняла?

Марина посмотрела на него сквозь слезы, сказала спокойно:

— Витя, давай разведемся, а? Ничего у нас с тобой не получается. Давай разведемся.

Тореадорович возмутился:

— Нет, ну ты бы послушала сама себяяя! Я не собираюсь разводиться с тобой только из-за того, что ты не умеешь прааавильно жарить рыыыбу. А с котлееетами ты уже почти научилась управляться, осталось поработать только над фооормой. Так что брось эти глууупости, это же так просто запомнить — длииинненькие, а не круглые…

Глава 22

Ссора эта произошла в пятницу. Однако даже ради того, чтобы помириться с супругой, Витольд не стал нарушать график интимной жизни: ничего, сколько там осталось потерпеть до понедельника?..

А в субботу Марина вновь случайно столкнулась с Антоном в супермаркете. Случайно? А может, он специально поджидал ее? — отчаянно забилось Маринкино сердечко. И тут же сама себя осадила: какой там специально! Ведь со времени последней их, действительно случайной встречи прошло уже три недели, и что-то в прошедшие две субботы Марина не заметила, чтобы Антон поджидал ее где-нибудь поблизости. Да и какой смысл ему поджидать ее теперь, когда он знает правду? Нет, это просто очередная случайность, видимо, нынче он живет где-нибудь поблизости от этого супермаркета, вот и вся разгадка…

— Здравствуй, Марина. Я безумно рад тебя видеть.

— Здравствуй, Антон. Я тоже рада. Я всегда рада друзьям.

— Друзьям? — с нажимом переспросил Антон.

Марина усмехнулась, повторив свой каламбур:

— Ну не враги же мы! Надеюсь.

— Не враги, — согласился Антон. — Только я полагал, что мы с тобой больше, чем друзья.

Марина пытливо взглянула в его глаза:

— Мне казалось, в прошлый раз я тебя в этом разубедила.

Антон смущенно отвел взгляд:

— Нисколько. Вернее, поначалу да, а потом… Знаешь, Марина… — Он взял ее руку, нежно сжал пальцы. — Мне кажется, я понял тебя. Мне нелегко было смириться с тем, что Ариша…

Марина гневно остановила его взглядом, едва заметно кивнув в сторону любопытной Аришки. Антон все понял и продолжил чуть завуалированно:

— В общем, нелегко мне было принять эту новость. Не буду скрывать, много мыслей было, всяких разных, не всегда хороших… Но мне кажется, я понял. Приятного мало, конечно, но я понял почему. И, кстати, очень благодарен, что ты тогда не воспользовалась моим предложением, я имею в виду, что ты не стала меня обманывать. Конечно, было бы лучше, если б ты еще тогда сказала правду. С другой стороны, тогда я был еще слишком молод и определенно воспринял бы все совершенно иначе, так что, возможно, ты была абсолютно права. По крайней мере, я далек от мысли упрекать тебя в том, что почти пять лет мне пришлось жить с неправдой…

Марина, терпеливо слушающая его тираду, вдруг осознала, что место для душевных разговоров они выбрали совсем не подходящее, что кругом ходят люди, толкая впереди себя груженные продуктами тележки, и что они с Антоном, поставив две тележки рядом, загородили проход, и что рядом нетерпеливо переминается с ноги на ногу Аришка, ожидая, когда же они наконец пойдут к бабушке, и перебила:

— Антон, мы ведь и так уже все выяснили, зачем возвращаться к этому разговору? Да и местечко не слишком удачное для душевных излияний. Давай после говорим, хорошо? Мы же мешаем людям, и потом, — она скосила взгляд в сторону Аришки. — Мы же здесь не одни. Давай потом, ладно? Потом, Антон…

Однако Антон не согласился:

— Нет, Марина, я не уверен, что потом смогу сказать то, что хочу сказать сейчас. Ты задала мне тогда конкретный вопрос, помнишь?

Марина кивнула и стыдливо опустила голову. Почему-то ей в эту минуту было очень неловко, словно она шантажом вымогала у него что-то очень драгоценное, а теперь ее упрекнули в этом постыдном поступке.

— Я много думал, Марина, — продолжил Антон. — Поверь мне — я очень много думал. И я нашел ответ на твой вопрос. И этот ответ: 'Да'. Тогда, пять лет назад, я бы определенно ответил: 'Нет', но теперь понял: точно 'да'. Не 'если', не 'наверное', а 'да', без всяких 'наверное'. Ты понимаешь, о чем я?

Понимала ли она? Понимала ли?! Что за глупый вопрос?! Да, да, конечно, она прекрасно понимала! И еще она была безумно рада этому 'да', безумно, несказанно рада! Но ответила тихонько, глядя в сторону:

— Да, Антоша, я все понимаю.

Антон продолжил, настойчиво пытаясь поймать ее взгляд, да только Марина категорически отказывалась поднимать глаза, тщетно выискивая какое-нибудь пятнышко на полу, выложенном плитками.

— Тогда ответь мне на тот вопрос, который я задал тебе пять лет назад. Ты его помнишь?

Марина покачала головой:

— Нет. А разве ты тогда задавал вопросы?

— Ну пусть не вопрос, предложение. Ты же помнишь, зачем я тогда пришел, да?

Марина кивнула.

— Вот и ответь мне на то мое предложение. Я понимаю, теперь многое, очень многое изменилось, мы оба несвободны, а поэтому на нас с тобой лежит огромная ответственность не только за наши, но и за чужие судьбы. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Марина снова молча кивнула, по-прежнему не смея взглянуть на Антона. Тот удовлетворенно продолжил:

34
{"b":"138262","o":1}