Дождь остался позади, небо очистилось, но при виде изломанной линии гор на горизонте Эвелина внезапно пробрал страх. Он почувствовал скрывающееся там зло и подумал, что, рискнув проникнуть в это наводящее ужас, мрачное место, может ведь и не выбраться оттуда.
Тем не менее его дух продолжал лететь к Барбакану — так велико было желание монаха узнать наконец правду. Внизу проплыли горные пики, а за ними все больше сгущалась тьма, как будто внезапно наступила безлунная ночь.
Если число монстров, которые сейчас устремились на юг, исчислялось примерно десятью тысячами, то здесь их собралось раз в пять больше — огромная масса темных фигур, суетившихся в долине между двумя странными черными горными хребтами.
И от этих гор валил дым! Расплавленная магма, из которой они состояли, была насыщена демонической магией.
Эвелин уже выяснил все, что его интересовало, и мог бы не продолжать путь, но что-то неудержимо толкало его вперед: возможно, любопытство?
Нет, вовсе не любопытство, внезапно понял он, и уж конечно, не призрачная надежда сразиться с обитающим здесь созданием. Одинокая курящаяся дымом гора притягивала его, звала к себе, и у него не было сил сопротивляться.
Его заметили — это единственное объяснение! Демон почувствовал присутствие чужеродного духа и пытается притянуть его к себе, чтобы уничтожить. Понимание этого придало Эвелину сил, и он повернул обратно, на юг.
— Ты должен перейти на нашу сторону, — услышал он негромкий призыв.
Скорее телепатический, хотя «голос» показался Эвелину знакомым. Он снова развернулся и увидел на горном утесе призрак человека, вместе с которым проходил обучение в Санта-Мир-Абель, а позже путешествовал на остров Пиманиникуит во славу Божью; человека падшего, судя по всему.
— Переходи на нашу сторону, — повторил Квинтал.
На нашу сторону!
— Ты служишь демону! — воскликнул Эвелин.
— Мне открылась истина, — возразил Квинтал. — За тенью скрывается свет, обнажающий ложь…
— Ты будешь проклят навеки!
Похоже, это заявление лишь позабавило Квинтала.
— О чем ты? Наша победа неотвратима.
— Мы будем бороться с вами, драться за каждую милю!
— Маленькое неудобство, не больше того, — ответил Квинтал. — Прямо сейчас гибнут ваш могучий Полуночник и твоя дорогая подруга. Вам от нас не скрыться и тем более не победить…
Дьявольский призрак Квинтала смолк на полуслове — Эвелин бросился в атаку. Эта была прежде всего схватка воли и веры — веры Эвелина в Бога, веры Квинтала в демона. Они кружили и ускользали друг от друга, свободно проходя сквозь скалы и возносясь над ними. «Удары» Квинтала несли на себе печать его хозяина — леденящие, вытягивающие из противника жизненные силы. «Удары» Эвелина его враг воспринимал как ослепительные, жгучие вспышки света.
Они то сходились, то расходились и, дождавшись удобного момента, снова бросались в атаку.
Эвелин понимал, что ему не победить, — здесь, в непосредственной близости от демона. Более того, тот наверняка уже заметил, что происходит, и если ему вздумается прийти на помощь своему слуге, то Эвелину конец.
Однако — странное дело! — эта мысль почему-то не пугала его, как будто он даже желал смерти во славу Божью в битве с Его злейшим врагом. Нет, нельзя, ведь он не один, напомнил себе Эвелин. В лесу остались друзья, и они должны узнать то, что стало известно ему, — о существовании одинокой дымящейся горы в Барбакане и о том, кто скрывается в ней.
Потом, когда весь мир узнает правду, он сможет принять свой последний бой.
— Ты будешь проклят навеки, Квинтал! — повторил Эвелин, но призрак лишь рассмеялся в ответ.
Приложив все силы, Эвелин вырвался из смертельных «объятий» и устремился на юг, слыша за спиной насмешливые выкрики Квинтала, уверенного, что Эвелин просто испугался.
Он не отвечал, но от всей души надеялся, что они с Квинталом еще встретятся.
Пони и Бурундук скакали как бешеные; она орудовала мечом, он метко швырял свои смертоносные кинжалы. Или, если цель оказывалась слишком близко, чтобы применять оружие, они просто сбивали противника с ног. Поври и гоблины в ужасе разбегались из-под копыт их лошадей.
Даже те из них, кто не впал в панику и пытался оказать какое-то сопротивление, не могли причинить им серьезного вреда; слишком быстры и сильны были лошади.
— Ко мне! Ко мне!
Услышав призыв упоенного боем кентавра, Пони тут же свернула в его сторону.
Элбрайн, однако, не последовал за ней. Исчезновение Паулсона его не удивило; гнев и печаль настолько завладели этим человеком, что, наверно, его вообще не следовало брать с собой. По крайней мере сейчас, когда боль от потери Криса была еще слишком свежа.
Тем не менее Паулсон отнюдь не ускакал в Дундалис, как опасался Элбрайн. Лежа в грязи, траппер отчаянно пытался уползти от склонившегося над ним великана. Жаль, что сейчас некогда доставать Крыло Сокола, подумал Элбрайн и на полной скорости врезался в великана.
Тот плюхнулся в грязь; Дар и сам пошатнулся от удара, но устоял.
— Беги! — закричал Элбрайн.
Паулсону не нужно было повторять дважды. Он рванул между сосен, оскальзываясь, падая, но тут же снова поднимаясь на ноги,
У Элбрайна мелькнула мысль догнать его и усадить на спину своего коня, но этот маневр отнял бы слишком много времени и дал бы возможность упрямому великану добраться до них. Да и вообще сражение пора сворачивать — весь южный склон долины сейчас густо усыпали монстры, среди которых было немало великанов, тащивших сумки с тяжелыми булыжниками. Они принялись швырять их, так что земля под ногами задрожала, но пока, правда, причиняли больше вреда поври и гоблинам, чем своим противникам, скачущим на быстрых конях.
Элбрайн с облегчением увидел, что Пони, кентавр и остальные поскакали в сторону северного склона, под надежное укрытие леса. Лошадь Паулсона от них не отставала; конечно, хорошо, если ей удастся сбежать, но как будет выбираться отсюда сам Паулсон?
Вряд ли он сможет сделать это пешком — если только Элбрайн не отвлечет и не задержит врагов. Чем он и занялся: достал лук и принялся зигзагами носиться между сосен, стреляя в каждого, кто оказывался в поле зрения.
Однако время работало не на него — в долине появлялись все новые и новые монстры. Поискав взглядом, он увидел на склоне маленькую карабкающуюся вверх фигурку — Элбрайн надеялся, что это Паулсон — и преследующего ее великана.
Пора заканчивать игру, решил Элбрайн, круто развернулся, сбил концом лука прячущегося среди густых ветвей поври и поскакал в сторону Паулсона и великана.
Вслед ему летели камни и крики монстров.
Великан между тем догнал Паулсона; траппер споткнулся о корень и упал в грязь. Он лежал, слыша ликующий хохот своего преследователя, представляя себе, как дубинка взлетает вверх, чтобы затем размозжить ему череп, и чисто инстинктивно прикрывая голову руками.
Великан действительно занес над ним свою смертоносную дубинку, но тут в спину ему вонзилась стрела, и смех перешел в хриплый вой. Великан в ярости развернулся.
И увидел мчащегося во весь опор жеребца, на спине которого стоял Элбрайн с мечом в руке.
— Действуем быстро и решительно, — сказал Элбрайн Дару, и тот до мельчайших тонкостей понял его план.
Конь свернул ко второму вязу, ветки которого переплелись с ветками того дерева, рядом с которым стоял великан. Элбрайн перескочил на одну из них и уверенно побежал по ней.
Разинув рот, великан с любопытством уставился на коня, который продолжал во весь опор скакать в его сторону. Решив, видимо, что этого врага он одолеет без труда, монстр поднял дубинку, собираясь обрушить ее на Дара.
В последнюю секунду, однако, жеребец резко свернул в сторону, и великан промахнулся. Только тут этот тупица заметил человека, перескакивающего с ветки на ветку, неуклонно приближаясь к нему.
Меч сверкнул, словно бело-голубая молния, и оставил длинную кровавую полосу на горле великана. Он взревел и с размаху опустил дубину туда, где только что стоял Элбрайн, но тот уже спрыгнул с дерева. Вдобавок дубина застряла в густом переплетении ветвей. Пока великан безуспешно пытался вытащить ее, на него обрушился новый удар меча.