Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну что, скоро поедем? – Белка устроился у окошка и приветливо улыбнулся Паше. – Прощай, город Петербург!

– Слушай, кот в сапогах, ты мне тут не нужен.

– Я знаю. Но ты мне нужен, понимаешь? Не обижайся, но я просто не могу отойти от твоего рюкзачка, мне это грозит самовозгоранием или еще чем-нибудь похожим.

Павел посмотрел в окно. Оба хоза с постными минами смотрели на рюкзак. Ник-Ник уже выплюнул очередной окурок и теперь прихлебывал прямо из пакета молоко. Выглядело это совершенно дико.

– Пока! – Белка помахал провожающим. – Эх, Паша… Тебя ведь так зовут? А я – Белка Чуй. Паша, я бы с радостью сейчас же отсюда исчез, но нельзя.

Поезд тронулся.

– Все, – сказал Паша. – Теперь они тебя не достанут, иди куда хочешь. Но здесь ты не останешься, ни зайцем, ни белкой не поедешь.

– А что ты сделаешь? – бродник выудил из-за голенища любимый нож и положил его на столик рядом с шляпой. – Ничего ты не сделаешь. Вообще, чем я тебе мешаю? Одному ехать скучно, а вдвоем и поболтать можно, и покурить, и чаек погонять… У меня все есть, – Белка похлопал себя по рюкзаку. – Я всегда рад хорошего человека угостить. Вот хоза отравил бы, а тебя угощу.

– Спасибо, не надо, – Паша сел напротив. – Кто ты такой?

– Белка Чуй.

Паше оставалось только печально вздохнуть. Белка выглядел жилистым, крепким, да и с ножом он явно «на ты». Такого не выставишь, если уж он твердо решил остаться. Можно, конечно, попробовать пожаловаться проводнице…

– Видишь ли какая штука, – вдруг сказал Белка. – Мне нельзя отойти от рюкзака, потому что как только я это сделаю, Ник-Ник меня достанет. А рядом с ним не может, боится.

– Ник-Ник остался на вокзале.

– Пока мы в Границах Власти города, это для него не проблема. Да и потом нельзя быть ни в чем уверенным… В общем, еще часа два он может запросто появиться на верхней полке. Но я могу уйти, прыгнуть на другой план. Только для этого на меня никто не должен смотреть.

– Могу выйти, – предложил Павел, положив руки на рюкзак.

– А без артефакта можешь выйти? – прищурился Белка. – На минуту? Нет?.. Вот то-то и оно… Но знаешь, тебе не обязательно выходить. Можешь просто лечь, отвернуться к стене и вести себя тихо. Годится?

– Годится для чего? Чтобы ты мне по голове чем-нибудь врезал?

– Действительно, – признал Белка. – Ну тогда знаешь что? Тогда просто поедем спокойно в Москву, там я как-нибудь оторвусь. Так ты чай будешь?

Прежде чем Павел ответил, из рюкзака Белки появились фарфоровые чашечки, несколько бумажных кульков с чаем, фляжка и еще какой-то странного вида сосуд.

– Это что?

– Термос. В нем тонна воды, и она все время кипит. Веришь?

– Нет.

– Ну и зря, – Белка подцепил ножом пробку и из неровной глиняной бутылки повалил пар. – Только на одном плане есть такие штучки. На каком – не скажу, извини.

– Что такое «планы»?

– Так ты будешь чай или нет? Нет? Зря, – Белка достал еще нечто вроде готовальни, достал оттуда помазок, ситечко, спички и принялся заваривать чай очень сложным, не известным Павлу способом. – Планы – это планы. Планы реальности. Как еще объяснить?

– Постарайся как-нибудь, – почти попросил Паша, которому за последнее время никто ничего не объяснял. – Зачем они нужны?

– Низачем. Просто они есть, но я не могу ничего толком рассказать, потому что не ученый. Хозы знают больше, им это важно, а все знают, наверное, только ваны. Или никто. Видишь ли… – Белка поверх чашки очень хитро посмотрел на собеседника. – Я тебе много интересного могу поведать. А ты за это обещаешь не пытаться сбежать? Ни здесь, ни потом, в Москве.

Павел поежился – затягивать знакомство с Чуем ему не слишком хотелось.

– Не волнуйся, я тебя никуда не зову. Просто ты не спеша повезешь артефакт туда, куда и положено, а я буду с тобой, пока не улучу момента спрыгнуть.

– Ладно, – пожал плечами Паша. – Куда мне деваться?

– Вот и договорились, – удовлетворенно кивнул бродник. – А я давно хотел отдохнуть. То есть, не очень давно, сперва я хотел развлечься… Но теперь хочется тихонько посидеть с хорошим человеком, никуда не спешить. У меня есть друг, Максимович, но он связался с хозой и теперь у него даже опасно появляться. С хозами всегда так: одни неприятности. Бездушные твари.

В дверь тихонько постучали. Павел, полагая, что это проводница, открыл дверь и в купе сунулась Галя. Едва заметив белку, она взвизгнула и выскочила обратно.

– Странная девушка, – хмыкнул Белка. – А приглядишься – скучная…

– Я сейчас!

Павел привстал, но Белка оказался как минимум в три раза быстрее. Прижавшись спиной к двери, он мягко усадил Пашу обратно.

– Не надо! Мне очень важно быть рядом с рюкзаком, понимаешь? А Галя сейчас вернется, куда она денется?

Он был прав, дверь снова отъехала в сторону, пропуская сконфуженную девушку внутрь.

– Здрасте, – сказала она, глядя только на Пашу.

– Садись, – предложил он. – Белка хочет что-то рассказать. Очень рад, что ты решила еще раз в Москву скататься.

– Ага… – Галя покашляла в кулачок и аккуратно присела. – Можно я маятник достану? А то он все наврет, Паша, я чувствую.

– А с маятником – не навру? – изумился Белка. – Что ж, проверим.

Москва-2 (скГ)
16 августа, ночь

– Найди мне его! – злилась Александра.

– Я стараюсь… Но видишь, пузырек куда-то делся. Наверное, Белка его унес, – оправдывался Максимович, ползая на четвереньках под столом.

– Почему унес?! Где была твоя голова?! Я предупреждала: он не тот, с кем стоило бы дружить! Нашел приятеля… А из-за тебя и я с ним связалась! Вот теперь загремим оба в Спираль!

Максимович сконфуженно покашлял. Он не любил, когда на него возводили напраслину. На самом деле Александра во всем виновата сама: как только увидела подходящего бродника, так тут же и потащила его в Архив, проверить свою мысль насчет возможности проникновения. Белка, конечно, тоже был рад – он никогда не бывал в Архиве, любопытный. Они скопировали схемы, а теперь вот, получается, что Максимович во всем виноват!

– Стой! – Александра даже подпрыгнула от злости. – Здесь же еще был этот… Войцеховский! Ты понимаешь, что это значит, идиот?! Ты же все разбрасывал где попало! А если он забрал? Тогда Войцеховский найдет Белку сам, и устроит нам веселую жизнь!

– Белка нас не выдаст, – предположил Максимович.

– Уж конечно! Уж он станет о нас с тобой думать! Ох, ну как я теперь его найду?.. Он в Москве будет у меня под носом шастать, а я и не почувствую.

Она подошла к столу, в гневе схватила листок, на котором Максимович записал последнее сообщение от программиста с нулевого плана. Гриша был, видимо, сильно не в себе: ругался, жаловался, что схемы портят ему не только компьютер, но и мозг, и даже предлагал вернуть деньги – хотя как-то неуверенно.

– Тоже мне, специалист! – хоза скомкала листок и швырнула им в Максимовича. – Где ты его взял, такого?

– Я же советовался с тобой! – Максимович обиженно засопел и вылез из-под стола. – Ты сказала: нормально. И спешить было некуда.

– Было бы некуда, если бы не твой Белка!

Александра смачно плюнула на пол перед хозяином квартиры и исчезла, забыв даже про столб огня. Максимович, впрочем, не обрадовался: прожженый ковер обижал его меньше, чем плевок.

– Хамство, больше ничего! – с вызовом сказал он и поправил очки.

Хоза перенеслась на Арбат, к старинному особняку. У входа стоял, скрестив на груди руки, высокий тощий человек. Александра молча встала перед ним, и по прошествии нескольких минут терпеливого ожидания человек отступил в сторону. Хоза вошла и тут же перенеслась на второй этаж, к двери с надписью «Оперативный отдел».

– Семен Васильевич, можно к вам? – изображая вежливую робость поинтересовалась Александра у двери.

– Входи, Алекса, не тяни резину.

В кабинете имелся один стол, одно кресло и один стул для посетителей. Горела лампа с большим, старинным абажуром, оставлявшим в сумерках стены. Хозяин, Семен Васильевич Лопухов, прихлебывал чай из стакана с серебряным подстаканником.

41
{"b":"123203","o":1}