Литмир - Электронная Библиотека

– Что вы имеете в виду, милорд, говоря о необходимости?

Роб взял ее за руку и потянул вниз. Он сел на сухую траву и усадил ее рядом.

– Я должен сообщить вам одну вещь, – очень серьезно сказал он, – о которой говорить совершенно не хочется. Вы помните условия завещания моего отца?

– Конечно. Ведь именно из-за этого мы здесь.

– Правильно. Видите ли, моя бабушка умерла от той же эпидемии, что и родители. – Роб заколебался, но продолжил: – Она была немного эксцентрична и оставила мне наследство в сорок тысяч фунтов при одном условии.

– И что же это за условие?

Роб рисовал пальцем круги на сухой траве и не смотрел на Джемайму.

– Она потребовала, чтобы я оставался холостым сто дней и тем самым доказал, что достоин ее наследства. – Он поднял голову. – Вам смешно?

– Простите. – Она разразилась хохотом. – Но это действительно смешно, Роб!

Разве ваш отец и бабушка не знали, что завещает каждый из них?

– Надеюсь, не знали, иначе это было бы с их стороны непростительной жестокостью.

Джемайма посмотрела на него – ее глаза все еще смеялись.

– Неудивительно, что вы захотели жениться на незнакомке и расстаться с ней в день бракосочетания. Жениться на женщине, которую уже знаешь, и потом быть вынужденным раскрыть условия завещаний… Крайне неловко!

Роб выразительно на нее посмотрел.

– Спасибо, что указали мне на это обстоятельство. Для меня и без ваших слов все ужасно неприятно.

Джемайма снова подавила смех.

– Несомненно, что женись вы на знакомой леди, то воздержание превратилось бы для вас в кошмар!

Роб смерил ее таким взглядом, что ей расхотелось смеяться.

– Вот в том-то и дело, моя милая Джемайма. Как я уже говорил, природа и необходимость не согласуются.

Джемайма отвернулась и стала мять в пальцах травинку.

– Давайте еще раз все обдумаем, – предложила она. – Вы же не отрицаете, что жить рядом будет очень трудно, так как это может привести к интимным отношениям.

– Вот тогда мы все и выясним, – ответил Роб.

Джемайма взглянула на него и быстро отвела глаза.

– Так наш брак остается фиктивным?

– Временно. – Роб подвинулся к ней поближе. – Джемайма, должен признаться, что не представляю, как я вынесу платонический брак больше ста дней. Да и это превратится в пытку.

Джемайма покраснела. Роб Селборн ей очень нравился, и поцелуи его были приятны, но она не хотела угодить по неосмотрительности в любовные сети. Она решила тоже быть с ним честной.

– Благодарю вас, Роб, за откровенность. Я не собираюсь притворяться, что вы мне безразличны, да и не смогу, потому что все мои утверждения рухнут от одного вашего поцелуя. Но… – она протянула руку, отстраняя его, так как он наклонился к ней, – у меня все-таки имеются определенные сомнения.

– Конечно. Я сознаю, что должен заслужить ваше доверие, Джемайма. – Он погладил ее по руке. – У меня в запасе восемьдесят пять дней, чтобы добиться благосклонности собственной жены…

У Джемаймы перехватило дыхание.

– Вы хотите сказать… вы собираетесь… Роб улыбнулся.

– Я собираюсь соблазнить вас, Джемайма. К концу периода навязанного мне воздержания я намерен добиться того, что мы оба захотим вкусить радости брачного ложа. Я вас предупредил.

Была уже вторая половина дня, когда они покинули сад «Грейз инн» и пошли к реке. Джемайма хранила молчание, и Роб не знал, о чем она думает. Она оставила без ответа его последние слова, лишь сдержанно сказав, что голодна и что шампанское ударило ей в голову. Она взяла Роба под руку и повела в сторону порта. Надеюсь, мы не очутимся снова в пивной, подумал он.

Роб не хотел пугать Джемайму, но считал важным, чтобы она поняла: этот брак, начавшийся как фиктивный, вечно таковым не будет. Когда в саду он недвусмысленно заявил о своих намерениях, она ничего не ответила, лишь в широко раскрытых глазах промелькнули опасение и стыдливый интерес. Губы у нее слегка приоткрылись, и Робу ужасно захотелось их поцеловать. Он видел, как порозовело ее лицо при мысли о его ухаживании и как в результате внутренней борьбы осторожность одержала верх над возбужденным воображением. Он был почти у цели, и в следующий раз, когда заговорит с ней о любви, ответ будет иным. Роб решил действовать медленно, но верно.

А пока что им необходимо перекусить. За стойкой на углу Кинг-стрит они съели по тарелке горохового супа и печеную картошку. Роб, который прежде никогда не отваживался ходить безоружным по узким улочкам около реки, был поражен тем, что увидел. Суп оказался вкусным и горячим, а пока они ели, их обступили с десяток мальчишек, для которых Роб и Джемайма были чем-то вроде актеров на сцене. Мальчишки переговаривались с Джемаймой – она, оказывается, знала этих босоногих, одетых в лохмотья трубочистов, прислужников в кабачках, конюхов и портовых сорванцов. А когда они уходили и один из мальчишек спросил у нее, кто «этот франт», она с улыбкой ответила: – Мой муж.

Она взяла Роба под руку, и он почувствовал прилив счастья.

Они бродили вдоль берега, взявшись за руки. Наконец Джемайма сказала: – Мне пора домой. Я обещала маме не задерживаться допоздна. Она думает, что я у подруги. Я скажу ей сегодня вечером, где была на самом деле. Отец отсутствует – прочищает трубы в доме герцога Бедфордского – и вернется только завтра. Вы можете заехать за мной утром, когда будете готовы…

Роб задумчиво бросил в воду камешек. Ему не хотелось расставаться с ней даже на несколько часов.

– Это наша первая брачная ночь, – напомнил он.

– Да. И вы проведете ее у себя дома, а я – у себя, – улыбнулась Джемайма.

– Засыпая, думайте о бабушкиных сорока тысячах фунтов, милорд.

Глава девятая

Когда на следующий день новобрачные граф и графиня Селборн отправились в Оксфордшир, мысли Роба занимали не сорок тысяч фунтов, а восемьдесят три дня, оставшиеся до срока выполнения условий бабушкиного завещания. Чем больше он старался не думать о времени воздержания, тем труднее ему было сосредоточиться на чем-нибудь еще. Тщетные попытки отвлечься от мыслей о физической близости с собственной женой привели к прямо противоположному результату – ему безумно хотелось именно этого. Прошлой ночью он лежал без сна, думая о Джемайме, вспоминая, как задрожали у нее губы, когда он поцеловал ее во время бракосочетания. Он сгорал от желания снова поцеловать ее.

Карета ехала по сельской местности. Роб прикрыл глаза. Восемьдесят три дня… Это означает – конец августа, весь сентябрь, октябрь и половина ноября… Он чуть не застонал. Надо обуздать свою страсть, а иначе сойдешь с ума.

С того момента, как они утром отъехали с Большой Портлендской улицы, Роб был не в состоянии думать о чем-нибудь, кроме жены. Джемайма выглядела восхитительно в дорожном платье темно-зеленого цвета, которое обрисовывало округлости ее стройной фигуры. Он оценил элегантность наряда, но ему захотелось тут же снять с нее это платье.

И еще ее духи. От Джемаймы пахло цветами: сладкий, легкий запах, точно такой же, как у жасмина, росшего у южной стены особняка в Делавале, когда он в последний раз был там. Роб жаждал упиться этим запахом, припав к ее коже, и это желание уводило его в мир несбыточных мечтаний.

Джемайма настояла, чтобы они ехали с открытым окном, поскольку день выдался жаркий, и постепенно запах жасмина смешался с запахом свежескошенного сена, отчего желания Роба еще больше разгорелись. Он ерзал на сиденье, и Джемайма, хоть и была поглощена созерцанием пейзажа, заметила это. Роб пожалел, что не поехал верхом. После пяти часов мучений он так устал, что вздохнул с облегчением, когда они прибыли в Баррингтон и въехали на постоялый двор.

В отличие от Роба Джемайма весь день была невозмутима. Она любовалась сельскими видами и деревнями, мимо которых они проезжали. И теперь, когда они стали устраиваться на ночлег, она тоже выглядела спокойной, не в пример возбужденному Робу. Наверное, у нее нет причин для волнения, уныло подумал он.

19
{"b":"122984","o":1}