– Вы Лорис,– сказал Парсонс.

– Верно.

Он понял, почему она стала матерью-настоятельницей племени, почему так высоко ценился ее вклад в Духовный Куб. Об этом Парсонсу сказали ее глаза, изящные линии тела, высокий лоб. Стоящий рядом с ней мужчина во многом походил на нее. Точно такая же медная кожа, четко очерченный нос, роскошная черная шевелюра. И все-таки он проигрывал в сравнении. Простой смертный, подумал Парсонс.

Красивые, элегантные люди смотрели на него с пониманием и сочувствием. С присущей разумам высшего порядка готовностью помочь. А он глядел в их темные глаза, точно в зеркала собственной души; сверхчеловеческая воля, таящаяся в их глубине, заставляла его подняться на иной уровень сознания.

– Пойдемте в дом. – Хельмар указал на ближайшее серое каменное здание. – Там прохладней и можно сесть.

– И нет лишних глаз,– добавила Лорис, когда они шли по садовой дорожке.

Помахивая хвостом, к ним приблизился колли и запрокинул узкую морду. Хельмар задержался, чтобы почесать собаку за ухом. Свернув за угол здания, Парсонс увидел уходящий вниз террасированный склон, где ухоженная зелень сливалась с дикими зарослями.

– Здесь мы одни,– сказала Лорис. – Это наш Вигвам, ему триста лет.

Посреди ухоженного газона Парсонс увидел еще один корабль для путешествий в пространстве и времени, вокруг него трудилось несколько человек.

– Вам это может показаться интересным. – Лорис приблизилась к кораблю и взяла у одного из техников гладкий шар размером со спелый грейпфрут. Шар словно по собственной прихоти взмыл над ладонями Лорис, и она поспешила его поймать. – Готов к отправке в будущее. – Она указала на корабль. – Там их тысячи.

– Наверное, когда вы нашли один из них, он выглядел не слишком новым,– предположил Хельмар.

Парсонс взял у Лорис шар, внимательно осмотрел.

– Я его впервые вижу.

Хельмар и Лорис переглянулись.

– Это радиобуй с инструкциями,– сказала Лорис. – Один из них вы услышали в далеком будущем.

– Они передают на сотни миль,– уточнил Хельмар.

Они выжидающе смотрели на Парсонса.

– Разве вы не по радио узнали, как привести корабль обратно?

– Нет,– ответил Парсонс. – Я нашел гранитный обелиск с металлической пластиной. А на пластине был текст.

Наступило молчание. Через некоторое время Лорис тихо произнесла:

– Это очень странно. Мы не отправляли в будущее никаких обелисков. Вы говорите, на нем были указания?

– Как проложить курс корабля?– спросил Хельмар.

– Да,– ответил Парсонс. – И послание было адресовано мне. Я прочел на нем свое имя.

– Мы отправили сотни передатчиков,– сказал Хельмар. Значит, вы так и не услышали ни один?

– Нет.

Мужчина и женщина заметно растерялись и смутились, и Парсонс задал себе тот же вопрос, что поставил их в тупик: куда подевались шары? Если плиту с гравировкой оставили в будущем не эти люди, то кто?

– Зачем вы перенесли меня в ваше время?– спросил Парсонс.

Лорис ответила не сразу.

– У нас медицинская проблема. Мы пытались решить ее сами, но добились только частичного успеха.

Мы не сильны во врачебном искусстве, как, впрочем, и наше правительство.

– А сколько вас тут?– спросил Парсонс.

Лорис улыбнулась.

– Мы с Хельмаром и еще несколько человек. Наши немногочисленные сторонники.

– Из вашего племени?

– Да,– ответила она.

– А как правительство отнесется к моему исчезновению? Оно не хватится тюремной ракеты?

– Ракета потерялась в космосе,– сказал Хельмар. – Совершенно рядовое явление. Как вы думаете, почему заключенные высылаются без охраны? Успех межпланетного перелета так же зависит от воли случая, как и путешествие во времени. Как в давно минувшие века – рейсы между Европой и Новым Светом. Крошечные суденышки уходят в безбрежный океан – где их искать, если не вернутся?

– Но разве не возникнет подозрение, что...

– Подозрение – еще не улика,– перебила Парсонса Лорис. – Сами посудите, что это даст правительству?

Какие сведения о нас? Оно не догадывается даже о существовании нашей организации, уже не говоря о том, кто мы и какие цели преследуем. В худшем случае оно теперь знает не больше, чем уже знало.

– В таком случае, власти вас подозревают,– сказал Парсонс. – Уже.

– Власти подозревают, что кто-то продолжает экспериментировать с путешествиями во времени, хотя государственные институты уже закрыли эту тему. Наши ранние попытки были неудачны. Мы оставили в прошлом красноречивые следы своей деятельности, и со временем они попадутся на глаза правительству. – В ее властном голосе зазвучала неколебимая уверенность. – Но никто не осмелится обвинить меня. Никто не посмеет прийти сюда. Это священная земля. Наша земля. Это Вигвам. – Ее грудь бурно вздымалась, глаза сверкали.

– А ваша медицинская проблема не усугубится, пока мы тут стоим?– поинтересовался Парсонс.

– Нет,– ответил Хельмар. – Нам удалось ее законсервировать. – Его спокойный тон контрастировал с жаром в голосе Лорис. – Не забывайте, доктор, в наших руках – власть над временем. Никому нас не одолеть, если будем соблюдать осторожность. У нас явное преимущество.

– Ни одна группа заговорщиков в истории мира,– возбужденно произнесла Лорис,– не обладала таким оружием. И такими возможностями.

Они вошли в Вигвам Волка и по широким ступенькам спустились на один лестничный марш. "Стоит людям узнать, что изобретение в принципе возможно,– подумал Парсонс,– и можно считать, полдела сделано.

Это азбучная истина, один из основных законов творчества. Лорис, Хельмар и иже с ними доказали правительству: машину времени построить можно. И теперь правительство знает, что совершило ошибку, свернув исследования. Государственным чиновникам неведомо, кто и каким образом довел до конца начатый ими поиск, но у них есть серьезные основания полагать, что путешествия во времени возможны. А это само по себе исключительно важное открытие".

Лорис и Хельмар шагали так быстро, что он едва поспевал за ними, а потому не успел как следует разглядеть длинный коридор с темными стенными панелями. Раздвинулась двустворчатая дверь, его провели в роскошную гостиную. Хельмар предложил сесть в кожаное кресло и торжественно положил перед ним на столик пачку "Лаки страйк" и поставил пепельницу.

– Из вашего века,– сказал он. – Правильно?

– Да. – Парсонс благодарно кивнул.

– Как насчет пива?– спросил Хельмар. – У нас несколько сортов из вашего периода. Все – охлажденное.

– Великолепно. – Парсонс зажег сигарету и с наслаждением затянулся. Севшая напротив Лорис произнесла:

– Еще мы раздобыли журналы, одежду и другие вещи. Даже не знаем, для чего некоторые из них предназначались. Как вы, наверное, догадываетесь, очень многое зависит от везения. Мы сконструировали специальную черпалку – хронодрагу,– объемом чуть больше трех тонн, но в основном добывали всякий мусор, особенно вначале. – Она тоже взяла сигарету.

– Вы уже освоились в нашем мире?– Хельмар уселся и закинул ногу на ногу.

– Не очень. Я почти сразу столкнулся с правительственным чиновником...

– Со Стеногом?– Лицо Лорис исказилось от омерзения. – Мы его знаем. Номинально он директор Фонтана, но у нас есть основания полагать, что он связан с шупо. Конечно, он это отрицает.

– Такие, как Стеног, берут на службу детей со склонностью к преступлениям,– пояснил Хельмар. – Направляют их энергию и таланты на борьбу с инакомыслием. Прививают вкус к насилию, агрессии, учат презирать смерть. Как вы, наверно, уже заметили, в нашем периоде подобное мировоззрение ценится выше всего,– добавил он мрачно.

– Вам следует понять,– сказала Лорис,– что наше общество сложилось давно, образ жизни выдержал проверку временем. Это не просто мимолетная историческая аномалия. Впрочем, во все века человеческая жизнь ценилась невысоко; мы в этом убедились, пока работали с хронодрагой. Благодаря этому у нас теперь совершенно иной взгляд на прошлое и будущее. Мы с Хельмаром видим – по крайней мере, умозрительно – коренной порок отношения племен к жизни. Они не так заботятся о жизни, как о смерти. Например, ограничили рождаемость, чтобы добиться постоянной численности населения.