Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Если же читатель спросит: а что же сталось со свиным стадом? На это отвечу: повар Кортеса, ловкач и продувная бестия, велел это стадо гнать далеко за нами, в четырех днях пути, а затем заявил, что свиньи погибли от напряжения или от акул и аллигаторов во время речных переправ. Впрочем, всего стада, конечно, не хватило бы и для однодневного прокорма.

Голодуха одно время дошла до того, что кое-кто из наших индейцев тайно поймали несколько туземцев и съели их. Кортес, узнав об этом, разъярился и пригрозил, что в случае повторения он казнит всех участников трапезы, а пока для примера накажет лишь главного зачинщика, одного из мешиков. Людоедство, правда, более не наблюдалось, но оба наших проводника удрали, так как не смогли вынести голода.

Всюду и везде, на более видных местах и перекрестках, мы вырезали кресты и прибивали записки такого содержания: «Здесь проходил Кортес тогда-то». Делали мы это для отставших и заблудившихся. Много, кстати, помогли нам несколько десятков индейцев из Тамастепека, ловко и быстро устраивавшие мосты на туземный манер, а кроме того, много способствовавшие тому, чтоб население не бежало при нашем приближении.

Когда мы пришли в поселение Сигуатепекад, Кортес отправил двух испанцев на север, к морю, чтоб разузнать о двух кораблях под командой Симона де Куэнки с провиантом. Одним из посланных был Франсиско де Медина, человек исключительной выносливости, весьма сообразительный, хорошо знавший к тому же всю прибрежную полосу. Ему Кортес поручил стать сокомандиром этих кораблей. Но отсюда-то и пошло все несчастье. Франсиско де Медина весьма удачно добрался до кораблей, но когда прежний командир Симон де Куэнка узнал о его поручении и полномочиях, разгорелся спор, перешедший в драку; экипаж тоже разделился на две партии, и произошел настоящий бой, от которого уцелело лишь 7 человек; а эти семеро были убиты индейцами из поселений Шикаланко и Гуэатаста, которые все время следили за братоубийственной распрей; корабли были разграблены и сожжены. Впрочем, обо всем этом мы узнали лишь через два с половиной года.

По указаниям касиков Сигуатепекада, нам до поселения Гуэйакала [(Большая Акала)] надлежало перейти две большие реки и очень опасное болото. Посланные вперед два испанца донесли, что переправа через реки возможна, а о болотах и топях ничего не сказали, да навряд ли сами дошли до них. Вот мы и двинулись вперед, ничего, собственно, путного не зная.

В это время Кортес отрядил меня и Гонсало Мехию, в сопровождении нескольких знатных из Сигуатепекада, в акальские поселки [(Большой и Малой Акалы)]8. Их было более 20, часть из них лежала на сухопутье, часть на островах среди болот. Продвигаться, ввиду топкого места, было очень трудно, нелегко было также найти верный путь, ибо три наши проводника-индейца из Сигуатепекада в первую же ночь бежали, боясь встречи с жителями акальских поселений, с которыми они были во вражде. Все же мы достигли первого поселка, где нас приняли почти враждебно. Но на следующий день все изменилось: прибывшие индейские торговцы сообщили о близости Кортеса с большой армией, наши хозяева стали шелковыми, и вся местность охотно согласилась доставлять нам съестные припасы.

Между тем, Кортес двинулся дальше и дошел до самой большой реки9, вернее, до лимана. Недавние дожди вздули реку выше обычного, а ширина была столь значительна, что постройка моста казалась несбыточной. Сам Кортес сел в лодку, чтобы выяснить глубину: оказалось четыре двойных локтя, да еще локтя на два донного ила. И все же Кортес велел начать наводку моста!

Индейцы готовили бревна, а испанцы вбивали их в грунт — труд тяжелый, во время которого опять посыпались проклятия по адресу нашего полководца. Стройка шла медленно, а волнение все росло. Кортес как бы ничего не замечал, но, в конце концов, должен был сказать решительное слово: он испросил еще лишь четыре дня, и если за этот срок мост не будет закончен, он подчиниться общему желанию и повернет обратно.

Все теперь зависело от наших индейцев. Кортес с великим умением пришпоривал их то угрозами, то обещаниями. И они, действительно, творили чудеса: работа шла почти круглые сутки — пока одни собирали корешки, дикие плоды и все, что могло идти в пищу, другие валили лес, обтесывали, носили, вколачивали сваи. Конечно, разогрелись при этом виде и испанцы — лихо принялись они за работу, не брезгуя ничем, хотя все еще изрядно ворчали и поругивались. Сам Кортес был всюду и всегда, и вот за четыре дня мост был закончен! Истинное чудо! Ведь одних крупных бревен, толщиной со взрослого человека, пошло более тысячи, не считая настилки, которая весьма искусно прикреплялась лианами. Неказист был мост на вид, но крепок вполне — великолепный пример выносливости и доброй воли индейцев.

Во время стройки Кортес отрядил четырех солдат за провизией вверх по реке. Но ни один не вернулся, все были перебиты индейцами. Мы с товарищем были счастливее, ибо вернулись (как раз мост был только что закончен) со 130 каргами маиса, 80 курами, медом, фасолью, солью и другими плодами. Был поздний вечер. Но все же солдаты нас заприметили. Они давно нас ожидали, так как, подобно Кортесу, верили в мое счастье и мою расторопность. И вот они нас окружили и в один миг растащили всю нашу ношу, ни крошки не оставив ни для Кортеса, ни для Сандоваля, ни для прочих командиров. Как ни упрашивал повар Кортеса, как он ни гнался за похитителями, теребя мешки, чтобы заполучить хоть малую толику, он ничего не добился; в ответ слышались лишь речи вроде: «Вы жрали сочную свинину, когда нам с голоду подводило животы; теперь наш черед подумать о себе!»

Кортес сперва страшно распалился, грозил судом и расправой, но вскоре затих, велел позвать меня и спросил, почему распределение провианта произошло столь незаконно. В ответ я сказал: «Следовало бы Вам выслать охрану навстречу. Впрочем, и тогда бы все расхитили, ведь голод превыше всякой дисциплины». Кортес согласился, что беда большая и не следует ее увеличивать строгостью и расследованиями, нужда солому ломит, а нужда была большая, подлинная. Потом, окончательно смягчившись и даже повеселев, он обратился ко мне: «Сеньор Берналь Диас дель Кастильо, скажите не в службу, а в дружбу — ведь спрятали же Вы где-нибудь съестное. Уверен, что для себя и для своего друга, Сандоваля, Вы кое-что припасли». Просительный, смиренный тон растрогал меня, а тут еще Сандоваль с печальным вздохом сказал: «Ей Богу, лишь бы горсть маиса, больше не нужно». Не мог я более сдержаться и быстро ответил: «Знайте же, в ближайшей деревне оставлено мною 12 карг маиса, три горшка меда, 20 кур, немного соли и две индеанки для печения хлеба. Это — подарок, поднесенный мне туземцами. Сейчас совсем стемнело, лагерь успокоился и заснул, пойдемте принесем эти вещи, пока их у нас не отняли». Сандоваль обнял меня от души, мы счастливо достали припасы и все по-братски разделили их.

Рассказываю же я об этом, чтобы показать, сколь неожиданные положения могут встретиться полководцу в чужой, вражеской стране: великому Кортесу, грозному генерал-капитану не дали даже горсти маиса! А Сандоваль, известный капитан многих и многих, самолично и тайком должен был отправиться за пищей, так как не уверен был в силе своего приказа!..

Итак, мост был готов, и мы переправились. Но вскоре мы уперлись в болото. Сколько мы ни бросали туда бревен и сучьев — ничто не помогало; лошади погружались по шею, хотя мы подвязывали им лыжи и связки прутьев. К счастью, самая глыбь кончилась вскоре, и мы проложили по опасному месту нечто вроде правильной дамбы, а далее лошади переправлялись то волоком, то вплавь. Оказавшись на сухопутье, мы возблагодарили Бога. Припасов все еще было мало, и мне пришлось опять отправиться в акальское поселение, но на сей раз Кортес заявил, что штука примет иной оборот — никому не удастся их расхватать как попало. Действительно, когда мы привезли более 100 карг маиса и много другой пищи, Кортес сам заведовал и охраной, и правильным распределением.

Наконец, мы достигли Гуэйакалы [(Большой Акалы)], где нас приняли радушно, с подарками, съестных припасов здесь было вдоволь. Стали мы расспрашивать, через переводчицу донью Марину, нет ли поблизости, на побережье, людей с бородами, тоже владеющих конями с кораблями. Ответ получили: да, есть, но в 8 днях пути; число их велико; у них бороды, женщины из Кастилии, лошади и три acales, так они называли корабли. Дорогу нам указывали по полотняной карте, и ясно было, что придется идти опять через многие реки и болота.

81
{"b":"111245","o":1}