Сбитый с толку и смущенный неожиданным вниманием, Брим распечатал конверт, не особенно прислушиваясь к тому, что говорила в это время Коллингсвуд. Сознания его коснулись только слова «Императорский Крест» и шквал аплодисментов. Он достал из конверта содержимое — личное послание Грейффина IV, приглашавшего его в Авалон, «как только позволят обстоятельства», для персонального вручения высокой награды.
Не веря своим глазам, Брим начал возражать, ссылаясь на незначительность своей роли в успехе операции, но Коллингсвуд только рассмеялась, не желая слушать его объяснений.
— Вы уж простите, лейтенант Брим, — с улыбкой перебила она. — Скажите это лучше при личной встрече самому Императору, когда попадете на Авалон…
Тем же вечером Брим — снова в штатском. — проводил Клавдию на склад КССС, где старый «Приз» официально объявили боевым судном Имперского Космофлота и передали Отделу Особых Операций Адмиралтейства. Звездолету и дальше предстояло выполнять чертовски опасную роль корабля-приманки, для которой его переоборудовали, только теперь его экипаж составляли исключительно добровольцы из «Фирмы», как называли на флоте 000, и базироваться он должен был в новом, потайном месте. По завершении этой миссии корабль предполагалось передать Имперскому Военному Музею на Авалоне в качестве особо ценного исторического памятника.
На протяжении всей церемонии Брим стоял на причале КССС, прикрывая Клавдию своим плащом от холодного ветра и водяных брызг. Выйдя в Большой Канал, «Приз» начал набирать скорость над белеющими в темноте барашками волн, грохоча подъемными генераторами. Когда корабль в каскадах белой пены исчез за углом соседнего склада, Клавдия крепко стиснула его руку, и, повернувшись, Брим увидел, что по щекам у нее струятся слезы.
— Эти «добровольцы» из «Фирмы», — сказала она, немного совладав с собой. — Я слышала, на какие операции они ходят. Мы ведь никогда больше не увидим этот корабль, правда?
Брим прикусил губу. У него в голове роились примерно такие же мысли.
— Может, и нет, — ответил он, когда последние волны, поднятые старым звездолетом, разбились о причал у них под ногами. — И других таких тоже не увидим. Старый «Приз» был каким-то особенным.
— Странно, — заметила Клавдия, когда они, согнувшись под порывами ветра, возвращались в здание склада, — но, мне кажется, так даже будет лучше. Я не могу представить себе «Приз» стоящим в музее… Не место ему там. Ему… ему будет там скучно, Вилф.
* * *
Позже, ночью, когда Клавдия уснула в его объятиях, Брим мечтательно улыбался, вспоминая ее слова. Разумеется, она права. Каждый звездолет, на котором он летал, обладал особой индивидуальностью — «Непокорный» или старый «Свирепый». Да что там, даже карескрийские рудовозы с их подлым нравом… Скорее всего «Приз» проведет последние свои дни в каком-нибудь опасном приключении — вроде тех, к каким он привык в Кловерфилде двести лет назад. А потом исчезнет навсегда, овеянный славой.
Брим молча кивнул своим мыслям и закрыл глаза, сонно наслаждаясь теплом и ароматом духов Клавдии. Не самый плохой конец, думал он, погружаясь в сон. Далеко не самый плохой…
Глава 8. Древности
Вскоре после отлета «Приза» и закрытия КССС — как говорил с усмешкой Барбюс, «когда мы начали получать заказы от клиентов» — и без того стремительный ход войны внезапно ускорился. Кабул Анак уже почти открыто собирал силы для решающего удара. Тем не менее донесения разведки уверяли: несмотря на то что небольшие эскадры тяжелых боевых судов Негрола Трианского используются, судя по всему, в качестве боевой охраны транспортников Лют-Муделя, основные силы боевого флота Лиги упорно не выходят с базы неподалеку от Тарро.
Как-то утром, в один из редких свободных метациклов — «Непокорному» предстояло выходить на задание не раньше следующего дня, — Клавдия известила Брима запиской, что задержится и не может встретить его, как обычно, после работы. Он огорченно нахмурился: они провели вместе почти все ночи после возвращения «Непокорного» из последнего рейса, и он уже привык к ее обществу. В расстроенных чувствах Брим шатался у входного люка, когда на трапе неожиданно появились Веллингтон и Урсис.
— Что нового? — спросил Брим, обводя скучающим взглядом забитые боевыми судами гравибассейны. Ходили слухи, что на базу временно передислоцированы сто пятьдесят эскадрилий, и даже воздух над Аталантой кишмя кишел машинами.
— До завтрашнего старта, Вилф Анзор, осталось совсем немного, — объявил Урсис, голос которого почти сразу же заглушил грохот гравигенераторов трех тяжелых крейсеров, заруливающих на стоянку с залива.
— Собственно, — вмешалась Веллингтон, — мы с Ником только что заходили к тебе в каюту и обнаружили, что тебя там нет. Мы взяли увольнение, чтобы прогуляться в монастырь градгроутов. Не хочешь составить нам компанию? Ты мог бы стать нашим гидом.
Брим пожал плечами — делать все равно было нечего.
— Почему бы и нет? — улыбнулся он. — Это совершенно потрясающее место. Сейчас поставлю свою закорючку в книге и догоню вас.
Спустя пару циклов трое Синих Курток уже спустились по трапу и зашагали к трамвайной остановке.
* * *
— Уф! — воскликнул Урсис, нерешительно входя в круглый зал собора. — В жизни не видел ничего подобного, даже в Большом Зимнем Дворце на Гром'кой.
— Я и Гром'кой-TO не видела, — потрясенно заметила Веллингтон. — Великий Вут, Вилф, ты не преувеличивал, рассказывая про это место.
Брим только улыбнулся:
— Здесь есть на что посмотреть.
— Воистину так, — кивнул Урсис, разглядывая Большой Небесный Купол над головой. — А ведь источник света-то у них — G-семя Каптера.
— Вселенная! — поперхнулась Веллингтон, придерживая очки. — Похоже, что так. До сих пор я только читала о них — миниатюрных дисках органического происхождения, излучающих потрясающую энергию. И ведь они сфокусировали луч вон теми занятными линзами — там, где написано «СИЛА».
— Вы правы, — завороженно ответил медведь, — я видел такое в Санкт-Дитясбургском Университете на Жив'оте — мы несколько дней удерживали его в специальной плазменной реторте. — Он покачал мохнатой башкой и засмеялся. — Судя по тому, что я знаю, готов поспорить: в этом узком луче достаточно энергии, чтобы смести целую планету — или стать причиной серьезной солнечной вспышки, упади ядро на поверхность звезды.
— Серьезно? — нахмурилась Веллингтон.
— Абсолютно серьезно, моя дорогая Дора. Луч этого G-семени мог бы поднять весь монастырь градгроутов в воздух, сорвав с основания. Собственно, — добавил медведь, — золотой конус, у основания которого идет надпись «ИСТИНА», и является скорее всего единственной причиной, почему он этого не делает. — Он одобрительно кивнул. — Старые градгроут-норшелиты постарались на славу: надо же, какой источник энергии! Его хватит надолго, если не навеки. Страсть люблю нестандартные конструкторские решения!
— Подожди-ка цикл, Ник, — не выдержала Веллингтон, не сводя глаз с отражающего конуса. — Ты хочешь сказать, этот световой луч может вывести монастырь в космос? Забудь, пожалуйста, что ты инженер-теоретик, и объясни все в доступных выражениях.
Урсис улыбнулся — он явно оседлал любимого конька.
— Все очень просто, Дора. Наши градгроуты устроили так, что конур разбивает основной луч на тысячи малых, относительно безопасных лучей, которые затем отражаются обратно на потолок, образуя «звездное» небо в куполе. Но если что-то сдвинет этот конус с места, луч пронзит пол и что у них там дальше, и энергии его хватит, чтобы поднять монастырь в космос. — Медведь рассмеялся. — Правда, подобный оборот событий был бы весьма нежелателен для самих монахов. — Так им и надо было бы, идиотам, — буркнула Веллингтон. — Нет, ты только подумай: тратить такую энергию на какие-то лишенные смысла световые эффекты… — Она возмущенно тряхнула головой.