— Если я только не буду тебе помехой, Марго, — выдавил Брим. Некоторое время она молча рассматривала пол лимузина, потом глубоко вздохнула, словно собираясь с духом.
— Именно об этом нам и надо поговорить сегодня.
— Обо мне — как помехе? — спросил Брим, почувствовав странный холодок в груди. Он всегда боялся, что…
— Нет, — ответила Марго. — О том, что Я стану помехой ТЕБЕ. Брим нахмурился.
— Что? — недоверчиво спросил он.
— Мы ведь уже обсуждали это, Вилф, — напомнила ему Марго. — Не можешь же ты вести целомудренный образ жизни — тем более что и я не собираюсь препятствовать Рогану в… в осуществлении… ну, скажем так, его супружеских прав. Это было бы несправедливо по отношению к нам обоим. Я так тоже жить не смогу. — Она уставила палец ему в грудь, словно заглядывая в самую душу. — Вилф, милый, подумай сам! Если мы… Если наша любовь переживет брак, к которому меня принуждают, тебе все равно придется делить кровать с кем-нибудь еще. В противном случае, как бы сильно ты меня ни любил, одинокими ночами ты не сможешь не думать о том, чем мы занимаемся с Роганом, — и это отравит твою любовь ко мне так же верно, как то, что Авалон обращается вокруг трех солнц Астериоса.
— И не думай об этом, — возмутился Брим, но Марго прижала палец к его губам.
— Вспомни, каким ненадежным оказалось наше сегодняшнее уединение. А ведь я еще даже не вышла замуж, — прошептала она. — И подумай, насколько сложнее станет все в будущем. — Голос ее оборвался. Она снова поцеловала его, на этот раз в губы. — Зато сегодняшняя ночь принадлежит только нам, и мною снова овладевают бесстыдство и распутство, как и всегда, когда я оказываюсь меньше, чем в десяти миллионах кленетов от твоей особы, Вилф Брим. Смотри, — она кивнула в сторону окна, — это уже бульвар Космоса. Мы почти приехали. Обними меня, Вилф… крепче… крепче…
Вскоре лимузин остановился у эфферианского посольства, и они занимались любовью до тех пор, пока силы не оставили их окончательно и они не уснули в объятиях друг друга.
К.И.Ф. «Альбатрон» вылетел обратно на Менандр-Гаранд строго по расписанию, однако второму пилоту пришлось вести его практически в одиночку. Вилф Брим заснул в своем кресле задолго до того, как корабль вышел в гиперпространство.
Глава 3. Конвой
Вот уже три недели идущий в гиперсветовом режиме конвой C'Y/98 почти непрерывно подвергался таким яростным атакам, что даже закаленные ветераны не помнили ничего подобного. Вилф Брим и Ник Урсис, свободные от вахты, сидели на откидных сиденьях у задней переборки мостика, глядя на зеленые хвосты из дюз выстроившихся в колонну транспортных судов. Почти сразу же показались вспышки разрывов. Шум на мостике заметно изменился — это в машинном отделении Проводник добавил энергии в камеры, на всякий случай…
— Вон они, — спокойно сообщила Дженнингс.
— Совершенно верно, — устало подтвердила Коллингсвуд. Она никогда не отдыхала на запасных местах: капитан на корабле один. — Я тоже вижу их выхлопы…
Брим глубоко вздохнул и внутренне напрягся. За свою жизнь он повидал немало опасностей, но ничего похожего на то, что творилось вокруг последние несколько дней. Право же, он ощущал себя матерым ветераном галактических конвоев — а ведь «Непокорный» участвовал всего только в третьей проводке. Какая это по счету атака, с тех пор как он сменился с вахты? Девятая? Или сотая? Брим физически ощущал нарастающее на мостике напряжение — команда готовилась к неизбежной порции ужаса. Похоже, стремясь уморить голодом стратегически важную базу Империи на Гадор-Гелике, Кабул Анак бросил в бой все доступные ему боевые корабли.
— Ох, Вселенная, эти гады словно развлекаются! — послышался откуда-то сзади напряженный голос. — Посмотрите, что делается впереди…
Брим сразу же узнал этот высокий голос. Для мичмана Тины Расновски, младшего штурмана «Непокорного», это был первый выход на боевое задание. Он хорошо понимал ее нетерпение. Несмотря на усталость, ему самому хотелось как можно скорее оказаться за пультом управления. Сидеть вот так, ничего не делая, было просто невыносимо — чередование отчаянно тяжелых суточных вахт и полного бездействия сводило его с ума.
— Благодарите свою счастливую звезду, что очень скоро эта честь будет оказана и нам, леди, — послышался ехидный голос из-за пульта управления оружием. — Вы еще пожалеете, что напросились на их внимание. — На мостике послышался смех, но веселости ему явно недоставало, как не хватает тепла зимним солнечным лучам. И это Брим тоже мог понять.
По опыту предыдущих дней он знал, что вот-вот начнутся сложные, трехмерные маневры по уклонению от вражеского огня. Он как раз подтягивал ремни безопасности, когда за кормой вспыхнули три ослепительных огненных шара. Один из неприятельских разведчиков врубил форсаж, стремительно уходя из-под обстрела. Осветительные бомбы залили ослепительными лучами корабли конвоя, срывая с них спасительные покровы темноты и открывая прицелам канониров Темной Лиги.
Гиперэкраны «Непокорного» потемнели, приглушая свет, но недостаточно быстро, на мостике раздались проклятия полуослепленных людей. Из темноты выступили словно залитые ярким солнечным светом сотни иралов бронированной палубы, чуть выступающие за обводы корпуса стволы разлагателей и темные пятна попаданий, полученных кораблем со дня выхода конвоя с Армона, лежавшего почти в четверти Галактики за кормой.
— Приготовиться к маневру Е-28 по уклонению через пять тиков! — приказал Колхаун.
Брим недовольно покачал головой. У них не оставалось другого выбора: на протяжении последних трех вахт место «Непокорного» было в общем строю. Только нескольким кораблям эскорта разрешалось свободное маневрирование и атаки на неприятеля. Большинству же полагалось держаться вместе, прикрывая безоружные транспортные суда.
Звезды по левому борту слились в сплошную линию, когда корабли конвоя дружно изменили курс. И в то же мгновение большая пульсирующая вспышка в голове колонны обозначила еще одно транспортное судно, которому было не суждено уже увидеть порт назначения. Брим в бессильной ярости стиснул кулаки. Облачники продолжали атаковать, несмотря на потери, и преимущество пока оставалось на их стороне. За прошлый год 1299 безоружных торговых судов общей грузоподъемностью сорок четыре мильстоуна превратились в обугленные космические обломки вместе со своим жизненно важным грузом — ценой всего лишь восьмидесяти семи боевых судов Облачников. Боевая охрана могла уменьшить потери, но даже эскадре линкоров не удалось бы полностью защитить неуклюжие грузовозы от вражеского огня: скорость конвоя ограничивалась возможностями самых тихоходных судов и превышала скорость света всего в 12000 раз.
Как бы в ответ на размышления Брима каждый разлагатель двух свободно маневрирующих судов сопровождения выпустил длинные пальцы зеленого огня, упершиеся в одну далекую точку: следы из дюз нападавших вражеских кораблей выдавали их местоположение. Краем глаза Брим видел, как канониры Веллингтон угрюмо готовят свои разлагатели к бою; их лица, подсвеченные снизу разноцветными индикаторами на пультах, казались довольно зловещими.
— Цель приближается, коммандер: красный триста тридцать два, дистанция тысяча семьсот семьдесят восемь…
Конвой еще раз резко повернул; на этот раз звезды скользнули по правому борту. Командующий конвоем по-прежнему не давал приказа «Непокорному» покинуть строй и атаковать противника. Брим бессильно стискивал зубы. Ну почему он ничего не может сделать…
— Дистанция тысяча шестьсот пятьдесят…
Внезапно одна из далеких зеленых нитей расцвела на конце огромным пульсирующим огненным шаром.
— Попали В кого-то попали — Вселенная, посмотрите, как он горит!..
— Атака продолжается, — спокойно напомнил Урсис, хранивший угрюмое молчание с начала боя. Нападавшие корабли — сверхдальние НФ-110 — сосредоточили огонь на двух ближних к «Непокорному» звездолетах. Первый, К.И.Ф. «Упорный», можно было легко отличить по угловатому силуэту, характерному для всех старых, обладающих неплохой дальностью и огневой мощью эсминцев О-класса. За ним виднелся четко очерченный силуэт мощного фрегата ЦЖ-класса, К И.Ф. «Угрожающий».