— Эти ублюдки явно хотят лишить конвой охраны, — вздохнул медведь.
Брим угрюмо кивнул. Находившиеся на мостике члены экипажа возгласами подбадривали канониров, но приказа командующего конвоем все не поступало. Брим молчал, автоматически пригнув голову, когда крейсер еще раз резко сменил курс вместе с остальным конвоем.
По левому борту «Упорный» и «Угрожающий» летели в строю, словно привязанные. Их орудия продолжали вести огонь так, словно корабли и не поворачивали. Идущий слева НФ-110 взорвался, разметав клочья пламени и обломков. Мгновением спустя они ударили в соседний эсминец — тот вильнул, но все же успел выпустить торпеды, и только потом тоже разлетелся на куски. Рой смертоносных снарядов описал петлю и неожиданно устремился прямо на «Непокорного».
Команда на мостике обреченно смотрела на приближающиеся торпеды. Бриму казалось, что каждая из них целит в его кресло.
— Пора позаботиться о них, Альперн, — скомандовала Коллингсвуд.
— Есть, капитан! — негромко откликнулся офицер, ведавший защитными системами. Почти мгновенно «Непокорный» окутался облаком голубого огня. По левому борту из него выросла светящаяся псевдоподия, помедлила, оторвалась и устремилась навстречу снарядам.
Рой торпед отклонился к ловушке и разорвался в ней. Возникшая мешанина едва не затянула в себя «Непокорного». Даже искусственная гравитация не защитила звездолет от рывка, чуть не снесшего гиперэкраны мостика. Что-то тяжелое ударило в правый угол надстройки, оторвав часть экрана у пульта Проводника, проскребло по палубе и исчезло за кормой.
А потом все стихло. Корабль сохранял курс так, словно ничего не случилось.
— Уфф! — Урсис флегматично дернул плечом. — Близко! Как говорят на Родных Планетах, валуны и деревья редко приходят, чтобы покачать медвежью колыбель, верно?
— Воистину так, Ник, — устало улыбнулся Брим, не отрывая взгляда от четырех оставшихся НФ-110, стремительно сближающихся с «Упорным». Тот раскачивался от разрывов, но сохранял курс, отстреливаясь из всех разлагателей. Три облачника выпустили торпеды с предельной дистанции и отвернули, сопровождаемые огнем кораблей сопровождения. Четвертый продолжал нестись вперед, прорываясь сквозь плотную стену энергии.
— Почему «Упорный» не выпускает ловушки? — прошептал Брим. — Возможно, ждут последней торпеды, — предположил медведь.
— Еще чуть-чуть, и они опоздают, — прошипела Вальдо сквозь стиснутые зубы.
«Непокорный» снова резко изменил курс.
В самое последнее мгновение «Упорный» выпустил ловушку. Три торпеды вильнули, пока их логические цепи размышляли, какая из двух мишеней соблазнительнее.
Еще через мгновение, показавшееся Бриму вечностью, они все же выбрали ловушку и разорвались за кормой старого эсминца, не причинив ему никакого вреда.
— Тебе бы поучиться у них, Альперн, — заметил кто-то на мостике. — Куда приятнее, когда они взрываются за кормой, а не по курсу, тебе не кажется?
— Я подумаю об этом, — откликнулся офицер. Урсис смотрел на оставшийся вражеский эсминец, сосредоточенно теребя пышные бакенбарды.
— Как ты думаешь, он еще рассчитывает на торпедную атаку? — спросил медведь, сняв остроконечную фуражку и почесав в затылке. — Странное дело…
— Может, у него торпеду заклинило? — предположил Брим. — Может, и так…
— Борода Вута, «Упорный», да стреляйте же! — не выдержал Брим. Ему вторил хор голосов на мостике.
— Врежь ему!
— Ну стреляйте, стреляйте!
Наконец «Упорный» открыл огонь. Залп из всех разлагателей с близкого расстояния превратил нос и мостик четвертого Облачника в светящуюся плазму. Несколько тиков спустя корабль вместе с так и не выпущенной торпедой взорвались, окутав огненным шаром свою мишень.
— Уфф! — негромко фыркнул Урсис. — Вут их подери, все позади.
Но когда взглядам зрителей открылся «Упорный», почти из-за каждого пульта послышались крики ужаса. Надстройка несчастного эсминца полностью исчезла, а на ее месте полыхало зеленым пламенем радиации машинное отделение неприятельского корабля. Старый звездолет качнуло в сторону, из его расколотого корпуса выметнулся шар энергии — это взорвались кристаллы главного хода, и догорающие обломки быстро остались за кормой, только «Угрожающий» отчаянно маневрировал, уклоняясь от столкновения с ними.
Развернувшись, «Непокорный» прошел мимо еще двух горящих кораблей, пока оставшиеся эсминцы Облачников заходили на повторную атаку. Один из горящих торговцев взорвался, осветив конвой не хуже вражеских осветительных бомб.
— Не повезло бедолагам, — пробормотал Брим. — Они и отстреливаться-то не могут. — Он осекся и задумчиво почесал в затылке. — Странное дело, — сказал он Урсису. — На вид он был не настолько плох, когда мы проходили мимо.
— Действительно, странно, — согласился. Урсис. — Такое впечатление, что по ним пальнул еще один Облачник, которого мы не заметили…
— Похоже, следующая очередь наша, — перебила их Вальдо.
— Не исключено, — сказал Урсис, вглядываясь в боковые гиперэкраны, — но мне кажется, вряд ли. Как говорится, ни зима, ни весна не живут ни в пещерах, ни в ледяных гротах.
— Воистину так, Николае Януарьевич, — согласился Проводник.
Брим поднял взгляд на гиперэкраны. Корабли Облачников разворачивались и полным ходом уносились прочь. А еще через пару циклов поредевший конвой обогнала цепочка длинных выхлопов из огромных дюз, устремившихся вслед неприятелю. На фоне бледнеющих следов НФ-110 обозначились на мгновение силуэты высоких, уступчатых надстроек, широких корпусов, ощетинившихся чудовищными разлагателями.
— Видал? — возбужденно воскликнул Брим. — Серьезные кораблики…
— Видал ли я? — переспросил с усталой улыбкой Урсис. — Еще бы не видеть. Линкоры, я их давно ждал. Немного поздно для «Упорного» и его несчастного экипажа, но старым волкам часто приходится погибать в одиночку. — Медведь пожал плечами и с досадой тряхнул мохнатой башкой. — А войне все не видно конца, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому, конкретно, — и не видно, и не видно…
Конвой C'Y/98 подошел к Гадору через восемнадцать метациклов, без новых происшествий совершив посадку на базе Космофлота Аталанта. Похоже, Имперские линкоры заметно поубавили Облачникам храбрости.
* * *
Вилф Брим стоял на крыше мостика зависшего над гравибассейном 997/А/12 «Непокорного» и щурился на ослепительное солнце. За краем палубы виднелось необозримое пространство гравибассейнов и извивающихся каналов, в совокупности составлявших Аталанту, древнюю базу Имперского Космофлота. И уж совсем где-то вдали маячил в бурой дымке горизонт, от которого поднимался купол безоблачного небосвода, венчавшийся до боли ярким солнцем, звездой Гадор, стоявшим в описываемую минуту в зените.
Три соседних гравибассейна по левому борту превратились в один конический кратер, наполовину залитый грязной водой, из которой торчали останки каких-то судов. Усилившиеся в последнее время налеты Облачников превратили многие участки огромной базы в мертвые зоны, кладбища из искореженного бетона и металла. Даже жаркий ветер разносил лишь запах горелой краски — откуда бы он ни дул.
Прямо за кормой из заваленного обломками канала торчала почерневшая, исковерканная мачта КА'ППА-связи — все, что осталось от транспортного корабля «Юл'юлл» из далекого Рогельского созвездия. Он вез жизненно важные гравигенераторы для местной ремонтной верфи. Налет Облачников застиг его всего в нескольких ярдах от гравибассейна, занятого теперь «Непокорным»… Теперь портовым докерам приходилось доставать бесценный груз со дна канала. Оранжевые буйки на поверхности отмечали местоположение искалеченного корпуса И так было всю дорогу от посадочной полосы в Большом Заливе: обгоревшие остов за остовом. «Индиго», торговец с Лоры-Л, рухнувший кверху килем прямо на энергоподстанцию (трансформаторы размещались теперь во временных деревянных сараях, оглашая всю округу противным жужжанием, отчетливо слышным даже сейчас, в разгар полетного дня); К И Ф. «Галант», маленький корабль сопровождения, встретивший свой последний бой на земле и проигравший; тяжелый транспорт «Викронн Энтерпрайз», старый ниолийский корабль с грузом разрядных камер для разлагателей, угрожавших смести всю базу с лица земли целую неделю, что догорал прямо посередине главного канала…