В конце концов докладчик довел до слушателей всю известную Адмиралтейству информацию, а также собственные соображения, на чем совещание, собственно, и завершилось. Слушателям предлагалось внимательно следить за появлением любых новых типов вражеских кораблей — как с земли, ибо считалось, что невидимки могут ограниченно использоваться в качестве штурмовиков, так и при проводке конвоев. Наличие невидимок давало флоту Облачников новые преимущества и представляло серьезную угрозу для уступающего неприятелю в численности Имперского Космофлота, только-только завоевавшего себе небольшую передышку после безумного напряжения первых лет войны.
Выходя из зала, Брим огляделся по сторонам в поисках Клавдии, но заметил ее только в тот момент, когда рыжий коммодор усаживал ее в изящный серый глайдер-лимузин. Они исчезли за поворотом, оставив после себя только облако пыли, прежде чем Брим успел хотя бы поздороваться с ними как следует.
Карескриец криво усмехнулся и догнал Дору Веллингтон у автобуса, направлявшегося к их гравибассейну. По идее, увидев Клавдию с красавцем коммодором, он должен был бы испытывать облегчение. Между ним и прекрасной интенданткой пробежали какие-то токи — тогда, на складе, в этом не было сомнения. Вероятность того, что она принадлежит кому-то другому, снимала все болезненные вопросы о его чувствах к ней. Тем более сейчас, когда до свадьбы Марго с Ла-Карном оставались считанные недели и он мог очень просто оказаться в положении, из которого впоследствии будет трудно выбраться. Он сунул руки в карманы и попробовал сосредоточиться на бесконечной болтовне старшего канонира — Да, — с улыбкой (почти искренней) согласился он. — Если бы я строил невидимку, я тоже предпочел бы сто пятьдесят второй калибр.
* * *
Вечером того же дня Брим вместе с большинством офицеров «Непокорного» принял участие в вечеринке, устроенной в кают-компании тяжелого крейсера «Неодолимый», стоявшего в другом секторе базы. Он опоздал к началу — пришлось все-таки довести до конца проверку систем, прерванную утренним совещанием — и шагал к трапу от трамвайной остановки, лицо его ласкал свежий морской ветер, пахнущий солью, йодом, водорослями и морским простором.
— Третий люк справа по главному коридору, сэр, — сообщил ему дежурный, возвращая карточку-удостоверение. — Кают-компания там.
— Спасибо, — вежливо кивнул Брим, однако вместо того, чтобы сворачивать в кают-компанию, прошелся дальше по темной палубе и остановился за орудийной башней, глядя на далекий океан. Меньше чем в половине кленета от него мигнул дважды бакен… еще дважды… и еще… Где-то на горизонте ослепила облака золотым светом варница. Послышались приглушенные смех и музыка, смешавшиеся со шлепками волн. Темнота окутывала Брима мягким, бархатным плащом, снимая напряжение и усталость. Никаких больше тренажеров или проверок систем — по крайней мере в ближайшие метациклы. Он улыбнулся. Спускаться вниз не хотелось. В военное время поневоле ценишь одиночество, так что надо наслаждаться им, пока есть возможность.
Брим задрал голову к небу: центр Галактики располагался сейчас почти в зените. Вон… то маленькое созвездие и есть Золотая Триада Астериоса — любой мало-мальски грамотный рулевой найдет его без труда. И где-то там, рядом, невидимый отсюда обращается вокруг них Авалон — и Марго…
Перед мысленным взглядом Брима возник ее образ: хмурящаяся улыбка и томные, сонные глаза. Он почти ощущал у себя на шее ее руки, аромат ее духов… Он глубоко вздохнул и зажмурился в темноте.
И тут одиночество его нарушило чье-то хихиканье. Брим открыл глаза. Высокий мужчина в незнакомом мундире и крупная женщина, держась за руки, шли в его сторону по палубе. С первого же взгляда было ясно, зачем они улизнули из кают-компании. К ужасу Брима пара остановилась как раз напротив него. Откинув голову, женщина осушила большой кубок и швырнула его за борт, хихикнув, когда тот кувыркнулся на светившемся неярким голубым светом гравитационном поле. Потом на мгновение задрала юбку, чтобы спустить трусики ниже колен.
Схоронившись в тени, Брим ощущал, как его лицо заливает яркая краска. Теперь уже мужчина задрал ей юбку до пояса. Даже в темноте толстые бедра женщины казались до невозможности белыми. Брим затаил дыхание. Попытайся он ускользнуть, и любовники подумают, что он специально шпионит за ними… а останься — но именно это он и сделает.
Мужчина спустил брюки. Брим стиснул зубы. Спутавшись руками и ногами, парочка прижалась к стене надстройки. В полнейшей панике Брим крепко зажмурился, пытаясь представить себе пульт управления «Непокорного» — каждый циферблат, каждый тумблер…
Некоторое время это помогало, даже когда те начали стонать. Однако захлебывающиеся вскрики женщины доконали его. Когда он против воли открыл глаза, те уже стояли на четвереньках и… Одним словом, Брим чуть не лишился чувств от напряжения.
Но по крайней мере они отвернулись от него.
С трясущимися коленями он устремился прочь, перебегая на цыпочках из тени в тень до тех пор, пока сладострастные стоны не перестали звучать у него в ушах. Ему пришлось постоять немного у входного люка, чтобы успокоить дыхание. Потом он тряхнул головой и начал спускаться вниз, в ароматы хоггапойи, духов, пота, спиртного и — само собой — политуры. Сердце его до сих пор колотилось чаще положенного. Нет, сегодняшняя ночь определенно принадлежала любовникам, а не мечтателям. И так же очевидно, сегодня он принадлежал к последним…
Вооружившись огромным кубком вполне пристойного вина, он протолкался в угол, где Урсис, Вальдо и Арам затеяли оживленную беседу с Колхауном.
— Нет, я все-таки не понимаю, — повторила Вальдо, возвысив голос и перекрикивая гул окружающей их толпы. — Вот вы говорите, что до войны занимались торговлей всяким космическим старьем. А раньше рассказывали, что почти все время проводили в космосе. — Она икнула и смущенно улыбнулась. — Как же вас понимать. Кол?
— Ну да, — встрял в разговор Арам. — И чем это вы там торговали? Конечно, мы знаем друг друга совсем немного, но я как-то не представляю вас сидящим в конторе. Может, у вас был космический буксир, и вы… — Брови азурнийца неожиданно поползли вверх. — Уж не были ли вы капитаном собственного спасательного корабля? Или не собственного?
В глазах у Колхауна промелькнуло беспокойство, хотя он продолжал безмятежно улыбаться и обвил рукой талию Вальдо (против чего та явно ничего не имела).
— Ну что ж, назвать это «спасательными операциями» будет вернее, — согласился он, оживленно жестикулируя свободной рукой — и начисто игнорируя вопрос о возможном владении кораблем.
— Спасение в открытом космосе? — переспросил Урсис, помахав в воздухе длинным когтем. — Поверите ли, но мне доводилось слыхать о таких операциях. — Он задумчиво улыбнулся и отхлебнул из своего кубка. — Наверное, — продолжал медведь, — в мирное время наш Чиф зарабатывал на хлеб тем, что можно назвать «предварительным спасением». — Он снова улыбнулся и посмотрел Колхауну прямо в глаза. — Я близок к истине, мой карескрийский друг?
Примерно миллитик Колхаун холодно смотрел на Брима, потом перевел глаза на Урсиса и прищурился.
— Мне бы хотелось, чтоб вы поведали, что это за «предварительное спасение» имеется в виду? — произнес он, крепче прижимая к себе Вальдо — между этой парой явно установились уже определенные отношения. Брим испытал легкий приступ чего-то, похожего на ревность. У нее были такие красивые ноги…
Урсис спокойно встретил взгляд старпома.
— Понимаете ли, — пояснил он, — обычно космические корабли спасают после того, как они потерпят аварию, однако находятся изобретательные спасатели, проделывающие это, не дожидаясь несчастья. — Медведь флегматично пожал плечами. — Воистину, когда луна прячется в зимние тучи, темные пещеры насвистывают веселые мотивы.
— Что-что? — не поняла Вальдо.
Лицо Колхауна расплылось в циничной улыбке.
— Каждый зарабатывает себе на жизнь тем, что дарит ему Вселенная, дружище, — спокойно заметил он.